Книга Круговорот и тени, страница 64 – Джин Родман Вулф

Супруг Анваген энергично, истово закивал.

— Разговоры, стук, так есть, мессир Бивень. Шептать, шептать, и тук-тук-тук!

— Вот как… Не поднялся ли ты, не пошёл ли взглянуть, что там?

— Но я же спать. Не мочь.

— Понимаю. О чём же говорили эти голоса?

Беруп только пожал плечами.

— Пс-ст, пс-ст, пс-ст! – прошипел он, вполне приемлемо подражая хриплому шёпоту Орева.

Я бросил на Орева строгий взгляд: помолчи, дескать, на что он немедля, и довольно громко, ответил:

— Птичка… Хор-роший! Нет… нет!

— Да, пищи для размышлений во всём этом маловато, – вновь повернувшись к супругу Анваген, заметил я. – Давай для начала послушаем, что снилось твоей жене, а уж затем перейдём к толкованию.

— В собственный дом я быть, – словоохотливо затараторила Анваген, – в большая комната для гости. Ты, мессир, эта комната видеть, когда сюда приходить.

— Да, разумеется.

— Со мной две девчонки сидеть. Одна, мессир, черней, чем мой кот. У нас с Беруп дети нет. Это ты знать?

Я признался, что слышал об этом от Вадсиг.

— Девчонки в милые платьица наряжены быть. Личики чистые. Волосы – прелесть, так есть. Дочь ты иметь, мессир, так?

— Да, есть у меня и дочь, и три сына.

— Сын у Стрик под замок, – сообщил муж Анваген.

— Да, это мой сын Шкура, путешествующий со мной. А двое других, Копыто и Жила, насколько я знаю, пока что на воле.

— Из Дорп мы много плавать. И в Новый Вирон плавать, и ещё дальше, так есть, – пояснил муж Анваген, широко, с чувством взмахнув рукой. – И теперь путники под арест брать? Для разъезды, торговля – не есть хорошо.

— Понимаю.

Анваген, не поднимаясь с кровати, подалась ко мне.

— Так мне те девчонки сказать. Тебя под замок держать – плохо для нас обернуться.

На это я только (надеюсь, ободряюще) хмыкнул.

— Про твоя дочь они говорить. Хворать она есть. Отпустить тебя с ней должны мы. Щёки мои целовать, – продолжила Анваген, всколыхнув внушительной грудью. – Матушкой меня звать, мессир. Худо мне не желать они быть. Предупреждать! Предупреждать!

— Остер-регись! – растолковал Орев.

— Вот как? А не снилось ли тебе ещё чего-либо примечательного? – спросил я.

Анваген на миг приоткрыла рот, однако не издала ни звука.

— Не заметила ли ты ещё чего-либо, каких-либо знаков, символов, связанных с богами?

— Один знак ты уже найти есть? – заинтересовался её супруг.

— Да, разумеется. Вот эти две девочки. Ведь Мольпа – богиня детства, и ты уж точно должен знать это сам. Анваген, не было ли там какой-нибудь живности?

Анваген отрицательно покачала головой.

— Только девчушки да я, так быть.

— Мышей? Обезьянок? Домашнего скота? Певчих птиц? Стервятников, а? Гиен… мм… верблюдов? – помимо воли добавил я, отметив, что становлюсь ужасно похожим на старого патеру Ремору.

Однако Анваген расслышала лишь первое слово.

— Ни мыши, ни крысы в моём доме не быть, мессир.

— Ну а ты? – обратился я к её мужу. – Не видел ли ты какой-нибудь живности? К примеру, нетопырей или кошек?

— Нет, мессир. Я не видеть, – весьма уверенно отвечал он.

— Так-так… Орев, говори без утайки. Как по-твоему, хороший ли он человек?

— Человек… Хор-роший!

— Ну а об Анваген что скажешь? Хорошая ли она женщина?

— Хор-рошая девочка!

— Согласен. Скажи, Беруп, не этот ли голос ты слышал во сне? Не мог ли он казаться голосом моего Орева или другой, подобной Ореву, птицы? Только подумай хорошенько, прежде чем дашь ответ.