Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 308 – Ксения Соболева

Он кивнул.

— И иногда позволять вам закрыть дверь передо мной.

— Да.

— Даже если мне страшно.

— Особенно если страшно.

Он долго молчал.

— Хорошо.

Это «хорошо» не решило ничего окончательно. Но оно легло в комнату как первый камень будущего моста — неровный, ненадёжный, возможно, слишком узкий, но всё-таки не стена.

За дверью послышались шаги. Гравен кашлянул в коридоре так демонстративно, что стало ясно: он стоит там уже давно и намерен напомнить о себе до того, как разговор перейдёт в зону, где ему придётся потом либо выбивать дверь, либо делать вид, что он ничего не слышал.

— Мастер Гравен, — сухо сказал Каэль, не оборачиваясь, — если вы ещё раз кашлянете, я решу, что вам нужна Лиор.

Из-за двери донеслось:

— Я просто проверяю, не убили ли вы друг друга словами. Судя по тишине, риск изменился.

Я закрыла лицо рукой.

Каэль впервые за вечер почти рассмеялся. Очень тихо. Почти незаметно. Но рассмеялся. И этот звук оказался таким неожиданно живым, что у меня сжалось сердце.

— Уходите, — сказала я ему.

— Да.

Он взял обруч со стола, но не надел. Просто убрал в карман. Потом остановился у двери.

— Завтра оформим щит.

— Завтра оформим условия щита.

— Да. Условия щита.

— И публичное отсутствие брачных притязаний.

— Обязательно.

— И если кто-то назовёт меня вашей тайной невестой…

— Я скажу, что вы не тайная и не моя.

Я подняла бровь.

Он понял, как прозвучало, и на миг закрыл глаза.

— Я имел в виду—

— Знаю.

Теперь уже я сказала это слово.

Он посмотрел на меня. И в этом взгляде было то самое невозможное: напряжение, желание, вина, нежность, которую никто из нас пока не имел права распаковывать, и осторожность, без которой всё это могло стать новой бедой.

— Спокойной ночи, Лиана.

— В этой академии это звучит как издевательство.

— Тогда просто: до завтра.

— До завтра.

Он вышел.

Гравен в коридоре что-то пробормотал, Каэль ответил ледяной фразой, дверь закрылась, и я осталась одна. Но одиночество уже было другим. Не легче. Просто в нём теперь стоял названный разговор, как открытое окно в комнате, где долго не хватало воздуха.

Я села за стол, достала лист с клятвами и долго смотрела на пустое место под последней записью. Потом взяла перо.

«Сегодня я сказала Каэлю, что защита без моего согласия слишком похожа на оковы. Он сказал, что хотел выиграть время. Потом сказал правду: он не вынес мысли, что меня отдадут Роану. Не как ректор. Как мужчина».

Я остановилась, чувствуя, как горят щёки. Разозлилась на себя и продолжила строже:

«Желание не даёт права. Страх не даёт права. Защита не даёт права. Если щит Арденнов останется, он будет оформлен моими условиями: без собственности, без брачных притязаний, без права распоряжаться мной. Временный щит, не цепь».

Потом ниже, уже медленнее:

«Но расстояние между нами изменилось. Мы больше не можем вернуться туда, где он был только ректором, а я — только позорницей. Это опасно. Это неправильно по времени. Это может стать слабостью. Но, возможно, свобода не в том, чтобы ничего не желать. А в том, чтобы даже желанию не отдавать право выбирать вместо себя».

Я положила перо.

В зеркале на стене отражалась я — уставшая, злая, живая. За моей спиной не было ни прежней Лианы, ни Мариэль, ни чёрно-алого дракона. Только я сама.

И, впервые за долгое время, этого оказалось достаточно.