Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 305 – Ксения Соболева

Каэль открыл глаза.

— Сейчас?

— Всегда.

Он смотрел на меня долго. Достаточно долго, чтобы за окном успел пройти ветер, задев стекло, чтобы в коридоре где-то далеко скрипнула доска, чтобы между нами встали все наши прежние разговоры: браслет, архив, кровь, поцелуй, клетка, защита, Морвэйны, дети в коридоре его прошлого, моя мать в камере, Совет крови, Дариан Роан, треснувшая красная маска. Слишком много для одного ответа. И всё же я ждала именно его.

— Сначала я хотел выиграть время, — сказал он. — Это правда. Совет оставил нам узкий проход: либо они передают вас Роанам, либо кто-то признанный заявляет щит. Как ректор я мог возражать и проиграть. Как глава дома — мог остановить решение хотя бы до следующего заседания. Я выбрал то, что сохраняло вам пространство для действия.

— Пространство под вашим именем.

— Да.

— Видите проблему?

— Вижу.

— Но всё равно сделали.

— Да. Потому что альтернатива была хуже.

— Это ответ политика.

— Это часть ответа.

— А другая?

Он медленно снял ледяной обруч с запястья.

Я напряглась.

Но он не протянул его мне, не положил на стол, не сделал красивого жеста. Просто держал в ладони, глядя на серебряный металл, как на вещь, которая весит больше, чем должна.

— Другая часть ответа — я не вынес мысли, что вас отдадут Роану.

В комнате стало тише.

— Как ректор? — спросила я, хотя уже знала.

— Нет.

— Как хранитель печатей?

— Нет.

— Как человек, который чувствует вину перед Морвэйнами?

— Тоже. Но не только.

Сердце ударило неприятно сильно. Я почти пожалела, что задала вопрос. Почти.

Каэль поднял глаза.

— Как мужчина.

Я сделала шаг назад, хотя он не двигался.

— Осторожно.

— Я стараюсь.

— Плохо.

— Знаю.

Он сжал обруч в руке так, что на коже выступили белые следы.

— Я хотел вас не как подопечную. Не как носительницу спорной крови. Не как ключ к нижним печатям. Не как тайну Морвэйнов, которую нужно сохранить от Совета. Не как проблему академии, из-за которой рушится мой старый порядок. Я хотел вас как женщину, которая этот порядок разрушила. Которая вошла в мой кабинет с клеймом позора на форме и потребовала протокол. Которая смотрела на браслет как на цепь и была права. Которая в архиве открыла дверь, которую мой дом держал закрытой поколениями. Которая сказала мне, что я называю клетки защитой, и заставила услышать. Которая встала перед Советом крови и не дала им назвать убийство несчастным случаем. Которая в Ночь красных масок не ждала, пока я её спасу.

Он говорил тихо. Не красиво. Не как человек, заранее подготовивший признание. Скорее как тот, кто слишком долго держал правду за зубами и теперь каждое слово вытаскивал вместе с кровью.

Я стояла неподвижно.

Он продолжил:

— Я хотел вас ещё тогда, в лекарском крыле, когда почти поцеловал и остановился. Потом в коридоре с тенью не остановился. И да, магия, кровь, откат — всё это было. Но не они создали желание. Они сняли с него замки. Я боялся этого желания, потому что слишком хорошо знаю, как во мне страх превращается в контроль. После поцелуя я сделал именно то, чего вы боялись: отстранил, ограничил, спрятал за процедурой. Сегодня, когда Совет попытался отдать вас Роану, я снова действовал из страха. Но если тогда страх сделал клетку, сегодня я попытался поставить щит. Не оправдание. Только разница.