Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 163 – Ксения Соболева

— Это тоже по уставу?

— Это по здравому смыслу, который здесь временно представляю я.

Я не спорила. Сил больше не было.

У выхода нас догнал голос Каэля.

— Магистр Лиор. Кадетка Вейр.

Я остановилась. Лиор рядом напряглась.

Каэль подошёл не вплотную. После всего он всё лучше держал дистанцию, и это, как ни странно, было заметнее любой заботы.

— Заявление оформлено грамотно, — сказал он.

— Спасибо за имперскую норму, — ответила я.

Его взгляд чуть изменился.

— Вы поняли.

— Вы не очень хорошо прячетесь за ректорской складкой.

— Учту.

Повисла пауза. Лиор смотрела куда-то в сторону с выражением человека, которого заставили присутствовать при разговоре двух взрослых катастроф.

— Вы поставили меня в сложное положение, — сказал Каэль.

— Какое совпадение. В моей жизни тоже стало чуть сложнее после вашего браслета.

Браслет кольнул. Уже слабо — сил у него, кажется, тоже было меньше.

Каэль опустил взгляд на моё запястье.

— Я работаю над этим.

— А я — над тем, чтобы не умереть, пока вы работаете.

Он принял удар. Как всё чаще принимал. Но на этот раз в его глазах снова было то скрытое восхищение, которое он, наверное, предпочёл бы заморозить и запереть в ректорском сейфе.

— Вы понимаете, что сегодня стали опаснее многих драконов?

— Потому что открыла рот?

— Потому что сделали это по правилам, которые они считали своими.

Я молчала.

Вот это было точнее, чем всё остальное. Пока я дерзила, падала, отвечала Эвелине, дралась с Вальтором, танцевала с ректором, ломала чаши и ходила в башни, меня можно было назвать всплеском, скандалом, угрозой, нестабильностью. Но сегодня я взяла их устав, их нормы, их язык, их старую имперскую бумагу и заставила эту бумагу работать на дочь служанки. Это действительно было опасно. Для мира, где законы существуют в основном для того, чтобы украшать власть.

— Тогда им стоило лучше учить меня этике, — сказала я.

Каэль едва заметно выдохнул. Почти смешок. Почти боль.

— Идите к Лиор.

— Это приказ?

— Просьба. Пока.

— Осторожнее с этим словом.

— Знаю.

Мы разошлись.

В лекарском крыле Лиор сняла манжету и выругалась так, что даже я почувствовала уважение. Кожа под браслетом покраснела, алый контур внутри металла всё ещё мерцал раздражённо, будто после долгой работы. Она обработала запястье, дала настойку и велела молчать хотя бы час. Я почти подчинилась. Сидела на кушетке, смотрела в окно и слышала, как академия за стенами переваривает случившееся.

Совет преподавателей принял заявление.

Магистр Орн отстранён от единоличного ведения моего дела.

Эвелина не наказана, но теперь её имя зафиксировано рядом с подменой ингредиентов.

Ночное нападение получило лекарское подтверждение.

Низшее крыло увидело, что устав можно читать вслух.

А Каэль понял, что новая Лиана Вейр стала опасна не только кровью.

Ближе к вечеру Лиор принесла мне тонкую копию протокола собрания. Я прочитала первую строку: «Кадетка Лиана Вейр заявила о нарушении академического статуса и угрозе личной безопасности». Не «позорница». Не «дочь служанки». Не «нестабильная». Кадетка Лиана Вейр.

Бумага, конечно, не спасает от рук в масках.

Но иногда именно бумага заставляет руки искать тень поглубже.

Я сложила протокол и спрятала рядом с дневником. Прежняя Лиана, наверное, не поверила бы, что её имя может стоять в официальном документе не как обвинение, а как заявление. Может быть, именно ради этого стоило выйти в зал. Не ради победы — её ещё не было. Не ради справедливости — она только робко занесла ногу на порог и в любой момент могла отступить. А ради того, чтобы имя Лианы Вейр перестало быть только тем, что произносили сверху вниз.