Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 161 – Ксения Соболева

Эвелина стояла неподвижно. Мира закрыла лицо руками. Селеста не улыбалась.

Каэль смотрел на меня с выражением, которое любой другой назвал бы холодным раздражением. Я же видела в нём слишком многое: злость, что я вытащила это публично; понимание, что иначе нельзя; расчёт, как теперь удержать Совет от немедленного вмешательства; и под всем этим — скрытое, почти невыносимое восхищение. Не мной как девушкой. Не мной как возможной Морвэйн. А тем, что я сделала ход, на который мало кто решился бы даже с родовым гербом за спиной. Я вышла в зал, где меня клеймили, и заставила их слушать устав.

— Кадетка Вейр, — сказал Каэль. — На каких нормах вы основываете требование независимого состава проверки?

Вот он. Помогает или проверяет? И то и другое. Если я отвечу плохо, он сможет закрыть тему. Если хорошо — даст мне опору. Сделка.

Я развернула второй лист.

— На имперской норме о защите учащихся учреждений военного и магического типа, не имеющих родовой опеки. Статья двадцать вторая: если учащийся без родового покровительства заявляет о давлении со стороны родовой группы, расследование не может вестись исключительно органом, связанным с этой группой финансово, дисциплинарно или брачно. В противном случае решение признаётся внутренним и может быть оспорено в имперской палате.

В зале стало совсем тихо.

Вот теперь они услышали не просто устав. Имперская палата. Старые нормы. То, что благородные, привыкшие решать дела внутри домов, не ожидали услышать от дочери служанки. Я подняла лист выше.

— Копия нормы прилагается.

Орн побледнел от ярости.

— Эта статья почти не применяется.

— Потому что учащиеся без родовой опеки редко доживают до возможности её процитировать? — спросила я.

Браслет ударил.

Сильно. Я знала, что ударит, и всё равно сказала. Боль прошла от запястья к плечу, но я не опустила руку. Лицо, надеюсь, осталось ровным. Зал заметил вспышку алого контура. Пусть заметит. Пусть видит, чем мне стоит каждое слово.

Гравен поднялся.

— Вопрос по существу, магистр Орн, — произнёс он своим грубым, низким голосом. — Если статья действует, совет обязан принять заявление.

Я почти не дышала.

Гравен. Не ожидала. Или ожидала? После двора с Вальтором он уже показал, что не любит казни, маскирующиеся под упражнения. Теперь его голос лег в зал как камень. Не красивый, не изящный, но тяжёлый.

Сорн поджала губы.

— Процедурно, если письменное заявление оформлено и приложены первичные подтверждения лекаря, Совет преподавателей обязан принять его к рассмотрению, даже если часть требований будет уточнена.

Дейн тихо добавила:

— И временно приостановить любые взыскания, связанные с заявленными эпизодами, до первичной проверки.

Орн резко обернулся к ней. Она побледнела, но не отвела глаз. Возможно, треснувшая чаша всё ещё стояла у неё перед внутренним взором. Возможно, она наконец поняла, что «ошибка контура» однажды может стать соучастием.

Маэрса в зале не было. Совет крови не присутствовал на обычном собрании. И именно поэтому момент нужно было использовать сейчас, пока они не успели вложить кому-то в рот правильные слова.

Каэль медленно поднялся.

Тишина стала почти болезненной.

— Совет преподавателей принимает заявление кадетки Лианы Вейр к первичному рассмотрению, — сказал он.