Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 162 – Ксения Соболева

Эвелина резко вдохнула. В задних рядах кто-то шевельнулся. Тарен опустил голову, но я видела, как его пальцы сжались на тетради.

Каэль продолжил:

— Магистр Орн временно отстраняется от единоличного ведения дисциплинарных материалов, связанных с кадеткой Вейр, до завершения первичной проверки. Магистр Лиор передаст лекарское заключение в закрытую часть дела. Магистра Сорн — протокол выявления подмены учебных ингредиентов. Мастер Гравен — сведения о дисциплинарной тренировке и состоянии кадетки после неё. Магистра Дейн — описание нестандартных реакций учебных контуров без разглашения закрытых данных. Состав комиссии будет объявлен отдельно. До тех пор любые попытки давления на заявителя или свидетелей будут рассматриваться как вмешательство в преподавательское расследование.

Он сделал паузу.

— Это касается всех домов.

Последняя фраза была сказана без повышения голоса, но алый сектор высокородных будто стал холоднее. Эвелина стояла с лицом, на котором ярость боролась с пониманием: сейчас ответить нельзя. Не здесь. Не после принятого заявления. Не когда ректор только что публично связал руки всем домам — хотя бы на время.

Я опустила руку с документами.

Браслет пульсировал болью. Не такой острой, как во время нападения, но глубокой, выматывающей. Он наказал меня за каждую фразу, которая была слишком горячей, за каждый всплеск, за каждое «нет», за каждый внутренний удар. Но я стояла. И заявление приняли.

Орн наклонился к Каэлю и что-то тихо сказал. Ректор не ответил. Только посмотрел на него. Одного взгляда хватило, чтобы магистр дисциплины замолчал. Хорошо. Очень хорошо. Пусть тоже почувствует, каково это — хотеть говорить и понимать, что лучше прикусить язык.

— Собрание завершено, — сказал Каэль.

И только тогда зал взорвался.

Не криками. Академия слишком хорошо выдрессирована для криков перед преподавателями. Но шёпот, движение, резкие повороты, взгляды, маленькие группы, мгновенные союзы — всё это заполнило пространство так быстро, что казалось, сам камень зашевелился. Я осталась стоять на месте, пока вокруг меня расходились ряды. Кто-то обходил меня, будто я заразна. Кто-то смотрел с ненавистью. Кто-то — с почти суеверным уважением. Двое кадетов низшего крыла, проходя мимо, едва заметно ударили кулаком по груди, как тогда после Вальтора. Один. Второй. Потом веснушчатый. Не демонстративно. Быстро, почти украдкой. Но я увидела.

Тарен подошёл последним, когда большая часть зала уже двинулась к выходам. Не слишком близко. Не так, чтобы это выглядело сообщничеством.

— Вы понимаете, что теперь они будут искать способ объявить вас опасной официально? — сказал он тихо.

— Да.

— И всё равно сделали.

— Да.

— У вас ужасная привычка выбирать самый страшный способ сделать правильное.

— Я учусь у академии. Она тоже выбирает страшные способы делать неправильное.

Он почти улыбнулся.

— Я передам низшему крылу, что свидетелям лучше не ходить по одному.

— Передайте не прямо. Через тех, кто «ничего не говорил».

— Разумеется.

Он ушёл, прежде чем кто-то из преподавателей обратил на нас внимание.

Лиор подошла почти сразу после него.

— В лекарское крыло, — сказала она.

— У меня занятие.

— Вы только что открыли войну на общем собрании, процитировали имперскую норму, заставили Орна проглотить собственный язык и почти довели браслет до перегрева. У вас лекарское крыло.