Книга Против течения, страница 128 – Наталия Романова

По-настоящему фантастических. Одурманивающих в своей естественности и нереальности в то же самое время.

Глава 32

Я вышла из школы, сощурилась на яркое, весеннее солнышко, сегодня как никогда прекрасное.

Запахи свежей, только проклюнувшейся сквозь сошедший снег, зелени будоражили рецепторы, кружили голову, щекотали душу. Хорошо-то как!

Хорошо выбраться на улицу после двух недель нахождения в четырёх стенах.

Хорошо вдохнуть свежий воздух и увидеть родные лица.

Хорошо снова выйти на работу, вернуться к моим любимым ученикам, которых, я уверена, не забуду никогда.

Первый класс учителем не забывается никогда, как и первая учительница ребёнком.

Как же я буду скучать по всем своим девчонкам и мальчишкам.

Когда я только пришла в школу, переступила порог своего класса, увидела своих будущих учеников, я понятия не имела, что искренне привяжусь к каждому из них, включая Валеру Семёнова – ох уж этот неугомонный нарушитель порядка.

Предположить такого не могла, тогда я и примерно не представляла, что меня ждёт как в рабочей жизни, так и в личной.

Сейчас мы с ребятами стоим на пороге ВПР*, и не верится, что со следующего года у всех нас начнётся новая жизнь.

Мои малыши – парочка из которых почти догнала меня в росте – перейдут в среднюю школу, а я…

— Виталия Генриховна, подождите! – закричал на всю округу Лёша, несясь со всех ног в мою сторону, когда я уже прилично отошла от школы. – Виталия… Генрих… вна!

Я остановилась, глядя на бегущего, похожего на неуклюжего лосёнка парнишку. Он резко пошёл в рост, в одночасье вырос из всей одежды, обувь меняли за зиму дважды. Рановато для пубертатного скачка, Захар сказал, что он был таким же.

— Что, Лёша? – оглядела я догнавшего.

Взлохмаченные светлые волосы, лицо украшено первым загаром и веснушками, щёки горят румянцем. С утра выглаженная рубашка выпростана из-под пояса, наполовину расстёгнута, полы школьного кардигана живут своей жизнью, ветровка… есть, и на том спасибо, кроссовки убиты в хлам.

— Папка велел провести тебя, и сумку дай, нечего тяжести носить! – сразу отчитался и отдал он распоряжение.

Протянул руку, ожидая, когда я отдам дамскую сумочку, в которой самое тяжёлое – небольшая бутылка морса и ключи от дома.

Отдала, ничего не поделаешь, если папка велел. Дай Захару волю, он бы огородил меня трёхметровым забором, обложил ватой, установил бы вокруг бактерицидные рециркуляторы и кондиционеры, так что провожатый и отданная сумочка – лёгкий компромисс.

— Тебе Настю проводить не надо? – спросила я, поправляя рубашку пасынку.

На самом деле сыну. Лёшу я усыновила, так показалось правильней.

Естественно, он меня не считал матерью, а я никак не могла вжиться в роль мамы мальчика, который всего-то в два раза младше меня.

Но все мы одна семья Абакумовых – вот что важно.

Родную мать Лёши я видела всего один раз, случайно, когда мы ездили в соседний город. Никакого впечатления на меня эта встреча не произвела. Света показалась мне красивой, заметной в потоке прохожих, но какой-то потерянной и жалкой. Человеком без прошлого, будущего, не живущего даже сегодняшним днём, просто плывущего по течению без планов, сожалений и желаний.

Лёша никогда не вспоминал женщину, родившую его. Оказалось, он знал о ней, хоть и не помнил, но вычеркнул из своего сердца. Ольга Борисовна заменила ему мать, после Лиза, а теперь, смею надеяться, что и я заняла место в его жизни.