Книга Стервочка Лиса, страница 53 – Лана Муар

— Давай, – я разламываю круассан пополам и протягиваю одну половину Елисею. – Будешь? – фыркаю, увидев отрицательное движение головы. – Как хочешь.

— Слушай, Забава… С Селезневым у тебя больше проблем не будет.

— Спасибо.

— Не перебивай!

— Я просто сказала спасибо.

— А я попросил не перебивать!

— Когда? Что-то я не слышала: «Забава, не перебивай меня, пожалуйста».

— Черт, ты можешь помолчать хотя бы минуту?

— Могу, – киваю и впиваюсь зубами в круассан.

Сижу, лопаю, никого не трогаю, а Пупс молчит. И зачем спрашивается просил молчать, если сам молчит. Я отправляю в рот последний кусочек и выразительно смотрю на его запястье с часами, мол время-то на исходе. Как начну сейчас перебивать, не остановишь.

— Губы не облизывай, пожалуйста, – хрипит он.

И у меня от этого хрипа внутри все задрожало, а бабочки запорхали с восторгом, подбивая на то, что в здравом уме ни одна нормальная девушка делать не станет. Попросили же. Культурно даже. Но я медленно провожу кончиком языка по верхней губе, будто слизываю оставшиеся крошки, а сама только и жду повторения этих хрипящих ноток в его голосе. Вот только не зря же говорят, что иногда, а вернее всегда, нужно думать перед тем как что-то сделать. И ответная реакция стала для меня полной неожиданностью – глаза Елисея опасно вспыхнули, а сам он медленно наклонился над столом и прошипел мне в лицо:

— Я не знаю зачем тебе эти игры, но ни к чему хорошему они не приведут, мартышка. Мое терпение не безгранично.

Распрямился и вышел сперва из кухни, а потом и из квартиры, оставив меня в гордом одиночестве хлопать ресницами от удивления. Куда? В смысле ушел? А кофе? Бабочки в животе расстроенно взмахнули своими крылышками и застыли, исчезли, словно и не было их. И сколько бы я так ещё сидела, переводя взгляд с круассанов на дверь, не знаю. Только со стороны плиты раздалось громкое шипение и по кухне начал распространяться запах пригоревшего кофе.

— Ой! – подскочила я и уставилась на полностью гладкую панель, по которой расползалась кофейная пена. – Да блин!

Переставила турку в раковину и тихонечко выругалась – понапридумывают же гады этих сенсорных панелей. Пока разберёшься, что за что отвечает, кукухой двинешься. И ведь инструкции нет, и Пупс ничего не объяснил, будто я с такими наворочками каждый день живу.

— Да как тебя вырубить-то, хрень ты проклятая?

Я тыкала во все пиктограммы, хоть как-то напоминающие привычные мне символы газовых горелок, но пока нашла ту самую, нужную, переплевалась по самое не балуй. Логику того, кто придумывал управление панелью, не то что женской, ее и логикой-то назвать язык не поворачивался. То, что все можно решить простым звонком и одним вопросом, я даже в расчет не брала. Гордость не позволила взять в руки телефон и набрать номер Пупса. Он тут психует, а я ещё звонить буду первая? Ага, не дождется! Фигушки! Вот только когда плиту оттерла и пошла затирать кофейную лужу в комнате, увидела стаканчики с надписями и вся эта хваленая гордость куда-то мигом улетучилась. Стало стыдно и обидно одновременно. Он же вроде мне помогает. Вчера так вообще, считай спас, ещё и к себе привез, а я… Дура. Спасибо сказать нормально и то не смогла. Молодец, Забава. Умница. Вот и сиди теперь одна в чужой квартире с тряпкой.