Онлайн книга «Стервочка Лиса»
|
— Забава! – гаркнул я, скидывая ботинки. – Забава, твою мать! Хрена лысого! Перекричать жёсткие гитарные рифы, раздирающие в клочья динамики, моей глотки не хватит. Накрыло ее, как же. Стресс у нее. Я тут психологические познания включаю, чтобы ей полегче стало, а она, стерва, музычку слушает! Какие в задницу могут быть намеки, если эта коза уже с порога умудряется разозлить? «Освоилась смотрю? Знал ведь, что боком выйдет, но нет. Припер к себе домой, пригрел, задницу твою отмазал. А ты ещё и подпевать вздумала? У-у-у!!!» Орет себе в ванной, заглушая и душ, и музыку, и хрен ещё знает что. В каждом из нас есть свой загнанный зверь, В каждом замок и дощатая дверь, В каждом свой ключ, свой скелет и тот шкаф, С начертанной надписью: «Я все же прав». Каждый возводит стены рукой, Кирпич к кирпичу, с высотой, шириной, Скрывая и пряча за глухостью стен Биение сердца и нервы из вен. Есть колокольня, есть старый набат, Кто-то колотит, а кто-то не рад Трогать его по причине и без. В каждом из ангелов есть и свой бес. — Бес, говоришь? Ангелы? Свалилась на мою голову, стерва! – прорычал я, выдергивая из розетки провод. Музыка резко оборвалась, а через мгновение, оставляя на полу мокрые следы вперемешку с хлопьями стекающей пены, из ванной выскочила Забава Андреевна собственной персоной. В чем мать родила. Твою ж… — А-А-А!!! – завопила она, увидев меня. – Какого лешего? Отвернись, кабанина! Извращуга! Хрясь! Стаканчики выпали из моих рук, шмякнулись о пол, забрызгивая и его, и мои брюки тем самым пресловутым двойным эспрессо и чем-то девчачьим с пенкой. Только я этого не заметил. Шрамик над ладошкой, прикрывающей низ живота увидел, крупные капли воды на ключицах увидел, даже впадинку пупка рассмотрел, а то, что иду по растекающейся жиже, нет. — Только тронь! Убью! – угрожающе проорала Забава и попятилась назад, когда я стал расстёгивать пиджак. – Я тебе глаза на жопу натяну, озабочка недобитая! Отвернись! Даже если бы и мог, не отвернулся. — Не ори ты, истеричка, – тихо произнес я, подойдя ближе, и зажмурился от резанувшего по ушам ультразвука: — Насилуют! Спасите-помогите! Насилуют! Уйди нахрен! Грабли свои убрал! — Да заглохни, истеричка голожопая! – рявкнул, накидывая свой пиджак на мокрые плечи. – Сдалась ты мне, как снег эскимосу! — Сам ты голожопый эскимос! – прошипела Забава, закутываясь. – Хрен ли пялишься? — Хочу и пялюсь! И чего бы не попялиться, если ли ты голая по квартире носишься? — Как хочу, так и ношусь! – выплюнула она, – Эксгибиционист! — Что? — Что слышал, извращенец! Я посмотрел на эту брызжущую гневом стерву и рассмеялся. — Хрен ли ржёшь, упырь? — Я тебе одну тайну открою, знаток извращений. Эксгибиционизм – это когда демонстрируют, как ты. А когда подсматривают – это вуайеризм. — Значит, ты этот, вуйелирист… вулеарист! Во! Вулеарист ты! — Вуайерист, – захохотал я, мотая головой. — Кабанина! — Мартышка! — Пупсик! — Убью! — Только тронь! – зыркнула снизу вверх и поскакала в ванную, старательно прикрывая все, что только можно. Хлопнула дверями, снова их приоткрыла и потом опять хлопнула, выбросив мой промокший пиджак. – Стучаться научись, лбина! — А ничего, что это моя квартира? – выкрикнул я, поднимая пакет с выпечкой пока до него не добралась кофейная лужа. |