Книга Чужое лицо, страница 5 – Михаил Тут

— И без толпы.

— Боишься? – снова высунулся Ждан.

— За толпу. Брошу тебя, ты кого поломаешь, а виноват я останусь.

Мальчишки загудели громче.

— Само собой, - сказал Буряй. – Один на один. Сам на сам.

Я снял сулицу и поставил у плетня. Едва успел разогнуться, как Буряй ударил первым. Без объявления начала, призыва защищаться, и прочей фигни.

Не просто кулаком в лицо, а плечом в грудь, всем весом, как бык в ворота. Я ушёл в сторону, но не полностью. Он зацепил меня и заставил отступить. В нём было много силы, дофига массы и мало терпения, но совсем дураком он не был: второй раз он пошёл ниже, цепляя меня за рукав и пытаясь подмять корпусом.

В прямом бою у меня шансов не было, он был тяжелее, сильнее и не вымотался морально за последнюю пару недель до самого предела. Но меня учили не для ярмарочных драк. В армии мне быстро объяснили: сильного не надо останавливать лбом в лоб. Его надо пропустить туда, куда он сам уже пошёл, и добавить чуть-чуть инерции.

Я шагнул ближе, внутрь его размаха. Буряй дёрнул локтем и мог попасть мне по скуле, но на миг сдержал удар. Не хотел на самом деле калечить чужака, а с такой силой выбить челюсть – раз плюнуть. Я оценил щедрость и поставил Буряю плюсик в карму.

Мига задержки мне хватило. Я зацепил его тулуп, подставил бедро и толкнул плечом в грудь. Снег под ногами уже был разбит. Буряй выругался, попробовал удержаться, но вес ушёл не туда. Мы упали вместе. Вместо нормального броска через бедро, получилсь невнятная фигня. Старшина мне бы за такой прием дал бы в зубы и был бы прав. Но мы с Буряем лежали и это было важнее.

Он снизу. Я сверху.

Он рванулся сразу. Ещё немного — сбросил бы. Я прижал его предплечьем поперёк груди и коленом заблокировал бедро и вывернул ладонь на болевой.

— Лежишь?

— Слезь… ууй! Больно!

— Скажи.

— Да лежу я, чтоб тебя…

Я сразу отпустил и поднялся.

Буряй вскочил, злой, весь в снегу, с красным лицом. Он ждал смеха и оскорблений. Я не засмеялся. Смеяться после такой победы — значит нажить ненужного врага.

Ждан хлопнул в ладоши.

— Хорошо упали! Красиво! Я видел, они оба поскользнулись, значит – ничья!

Буряй повернулся к нему и злобно буркнул:

— Сейчас ты у меня здесь красиво ляжешь. Если этот тебя не уложит – я сделаю!

— Ой, да чего там лежать! Я ночью уже выспался, а до другой далеко!

Ждан выскочил вперед. Драться честно он явно не собирался.

— Готов? — спросил я.

— Нет, - ухмыльнулся он и бросил заготовленной загодя снег мне в лицо. Я успел закрыться плечом, но Ждан уже был сбоку. Дёрнул за рукав, ушёл, попытался подсечь, снова ушёл. Быстрый, зараза.

Сделал вид, что отступает, он резко нырнул под руку и толкнул меня в бок. Я заскользив по снегу, качнулся. Он тут же ударил локтем снизу. Не сильно, не по-настоящему, но очень быстро. Губа лопнула и во рту стало солоно.

Метка Числобога под рубахой отозвалась холодом, предлагая ускорить движение, взять лишний удар сердца. На один лишний миг. На полшага. На рывок, который он не успеет увидеть. Положить его сразу, чисто, без этой грязной беготни по снегу.

Но я не взял ни вдох, ни удар сердца, ни лишний миг. И ускоряться не стал. Это была бы нечестная победа. И пусть, мальчишки об этом не догадаются, я то знать буду. Я не против выживания путем таких ухищрений, но здесь вопрос стоял совершенно не в выживании, а в уважении.