Книга Чужая стезя, страница 127 – Михаил Тут

— Не начинай первым, — тихо сказал Микула.

— Я ещё ничего не начал.

— Я вижу твою позу и твои руки. Ты готов прыгнуть на них прямо сейчас.

Я слегка опустил сулицу и расслабил ноги. Старший серый слегка склонил голову, ровно настолько, чтобы это было признанием и приветствием, а не поклонением.

— Микула, — произнёс он. - Круг признаёт тебя.

Микула поднял глаза.

— И что это значит?

— Что теперь тебя нельзя брать силой. Можно только позвать.

Жрец Мораны чуть повернул голову. Кажется, для него это “нельзя” тоже имело значение, но очень не нравилось. Старший продолжил:

— И мы зовём тебя. Войди в круг добровольно. Не как пленник и не как мальчишка, которого надо поставить на место. Войди, как равный.

У меня внутри всё сжалось от бешенства. Они, что, опять??? До них тогда не дошло, когда их костер на хрен взорвался и волхв Чернобога на куски разлетелся? Слишком тонкий для них намек???

— Нет, — выпалил я раньше, чем Микула успел открыть рот.

— Я не отказываюсь, - вдруг сказал он.

— Что значит “не отказываюсь”? – я удивленно уставился на парня.

— Это значит ровно то, что я сказал. Я не отказываюсь навсегда. Но сейчас я с ними не пойду, - устало пояснил Микула.

Серые молчали. Я был уверен, что они как то общаются между собой, на недоступном для меня уровне восприятия реальности.

— Вы не просто враги, — сказал Микула серым. — Я это понял. В вас есть порядок, знание и долг. Есть и такое, из-за чего я всё равно не хочу идти за вами без оглядки. Но я больше не буду вас бояться.

Старший кивнул.

— Это честный ответ.

— У меня есть долг. Я дал слово. Три года я буду думать.

— Мы принимаем этот срок, - наклонил голову старший серый. - Через три года круг спросит тебя ещё раз.

— Спросит, — уточнил Микула. — Не возьмёт.

— Спросит, — повторил старший.

Один из серых, совсем молодой, раскрыл ладонь. В ней тлела маленькая красная искра. Она не прожигала кожу, но от неё шло тепло. Воздух вокруг ладони дрожал. Из искры раздался голос Сварожьего волхва который ушел лечить деревню. Голос был глухой, будто человек говорил издалека, через закрытую печную заслонку.

— Деревня стоит. Выжили все, даже старики и маленькие дети. Проказы больше нет. Я рад, что ты дошел, волхв. И за то рад еще больше, что сделал правильный выбор.

Искра в ладони молодого серого дрогнула.

— У края леса будет проводник, — сказал голос Сварожьего волхва. — У него сани, еда, одежда. Он поможет добраться до деревни.

Микула благодарно кивнул искорке. Нормальным мужиком оказался этот сварожий волхв, вон как заботится.

Серые уже собирались уходить, когда Микула вдруг нахмурился что-то вспомнив.

— Подождите.

Старший остановился.

— В разбойничьем логове была девочка в слюдяном гробу, — сказал Микула. — Вы знаете, кто она?

Серые переглянулись. В этом перегляде не было ни игры, ни тайного знания.

— Не наша, — сказал старший.

Микула повернулся к жрецу Мораны.

— И не Морова?

Жрец Мораны молчал дольше остальных. Потом ответил тише:

— Нет. Не наша.

— Ты уверен?

— Если бы её положила Моя Госпожа, я знал бы край сна.

Опять эти их шаманские… тьфу! Волховские афоризмы! Ненавижу!

Серые ушли. Микула долго смотрел им вслед твердым и суровым взглядом. Потом посох выскользнул у него из руки. Я успел подхватить его раньше, чем он ударился о снег. Микула сел тяжело, почти рухнул, но голову всё-таки удержал.