Онлайн книга «Разрушение Формы»
|
«Мальчик у него. Совет сорвался с цепи, в совете чужие уши. Если ты жив и если ты всё ещё тот, кем я тебя знал, то посоветуй мне, что мне делать». Магистр ордена, шестьдесят лет отдававший распоряжения, впервые за жизнь спрашивал совета у пропавшего агента двадцати девяти лет. Он отправил и стал ждать, глядя на лампу передатчика, не надеясь получить обратную передачу. Канал был мёртв тринадцать дней, Марко, скорее всего, давно выбросил ключ, а может, и сам лежит где-нибудь в меконгской глине… Лампа мигнула через четыре минуты. Ответ был короткий, намного короче вопроса. Лоренцо расшифровал его дважды, не веря тому, что руки еще помнят, как это делать: «Жив. Тот. Мальчику здесь ничего не грозит. Операция „Пастырь“ в опасности. Отзови агентов, если сможешь. Скарпа не трогай. Ты копаешь у Неё на виду. Жди меня. М.» * * * Дом «стоял» на ногах. Так Адам определил его для себя, когда они приехали. Дом на деревянных ногах, по колено в тёплой темноте, и под полом у него жила вода. Не река, не лужа, а что-то среднее, что дышало и шевелилось всю ночь. Здесь всё было наоборот. Холод остался далеко с самолётом, а снаружи стояла жара. Ступеньки лестницы, ведущей в дом, Адам успел посчитать. Одиннадцать. Хорошее число. Он его любил. Оно не делилось ни на что, кроме себя. На веранде их ждал человек. Адам увидел его раньше, чем тот пошевелился. Он выглядел моложе отца. Человек встал, когда Тарик поднялся. Его лицо. Адаму оно показалось знакомым, хотя он никогда его не видел. Оно очень напоминало ему маму за весь последний год. Это было лицо человека, который держал внутри что-то тяжёлое и боялся расплескать. — Ты тоже гость? — обратился к нему Адам вместо здравствуйте. Человек долго смотрел на него сверху вниз прежде, чем отреагировать. — Почему ты так решил? — Ты сидел с краю, и у тебя ботинки городские. Все здешние ходят в сандалиях. — Марко, — ответил человек и протянул руку по-настоящему, как взрослому. — Ты прав, я гость. Я тут уже… — он усмехнулся чему-то, — четырнадцатый день. Я гость. Рука у него была твёрдая и немного холодная, несмотря на жару. За ужином подали рис с чем-то сладким и острым сразу. Адам съел всё и удивился своему аппетиту. После ужина был звонок, Адам рассказал им про дом на ногах, а про Марко почему-то умолчал. Не потому, что решил не рассказывать, а просто слово не пришлось к слову. Спать его уложили в комнате с сеткой вместо окна. Сквозь сетку дышала вода под полом, и Адам уснул на четвёртой ступеньке обратного счёта. И — ничего. Он понял это среди ночи, когда проснулся сам. Не было коридора, лиц, Евы. Впервые за месяц ему не приснилось ничего вообще. Внутри было тихо и пусто, как в классе на каникулах. Те же парты, та же доска, но никого нет, и от этого стало странно. Он лежал и слушал пустоту в себе. Пустота не была хорошей. Адам вдруг понял, что скучает по стене, по коридору, по лицу Евы, которое хочет позвать и не помнит имя. Разве можно скучать по страшному? Оказалось, можно. Он встал попить и услышал с веранды голоса. Говорили тихо, но дом передавал звуки через пол, через сваи, через тёплую воду внизу. Адам остановился в темноте у сетчатой двери и узнал говорящих. Двое. Тарик и Амели. — … четвёртый раз за ночь проверяю, — говорила Амели. — Спит. Ровно. Ни слова, ни движения. Ты понимаешь, что это значит? |