Книга Разрушение Формы, страница 29 – Ярослав Кирилишен

— Он вёз ребёнка через Стамбул, — докладывал на утреннем совете полковник Росси, командовавший операцией. — Через город, где у нас сто сорок человек. Он показал нам маршрут намеренно, магистр. Это не бегство. Это приглашение бежать следом.

«Он тратит наше время, как богач тратит мелочь, — подумал Лоренцо. — У него трое суток, и он знает, что мы это знаем».

— Пномпень. Через шестьдесят часов он объявится в аэропорту Пномпеня сам, это условие семьи. Стяните людей туда. Досмотр, коридор, врача. Необходимо организовать прием ребёнка по всем правилам.

— А до того?

— А до того ищите, полковник. — Лоренцо закрыл папку. — Ищите так, чтобы совет видел, что мы ищем.

Росси был солдатом старой школы. Он услышал ровно то, что было сказано, и не стал додумывать того, что не было сказано на самом деле.

Настоящий поиск Лоренцо вёл между выступлениями на совете, и его результаты накапливались в двух папках, которых не существовало.

Первую он завёл на Витторио Скарпа. За сорок лет в ордене не было зафиксировано ни одного настоящего проступка. Образцовая семья из Салерно, образцовая карьера, образцовые банковские счета. Лоренцо ночь просидел над тем, к чему имел доступ, и не нашёл ничего, кроме безупречности. Безупречность и была уликой. За сорок лет жизни в доме, где каждый носит свой камень в кармане, Скарпа не сутулился ни разу.

«Дверь мальчику уже снилась?»

Про дверь не знал никто из людей. Значит, либо Скарпа не человек, а в это Лоренцо, повидавший всякое, всё же не верил, либо ему донес эти знания тот, кто не человек. А Форма никогда не говорит бесплатно. Она вообще ничего не делает бесплатно. Это единственный закон, который Форма за тысячу лет не нарушила ни разу.

— Бартоломео, — попросил Лоренцо, спустившись в архив на вторую ночь. — Мне нужна родословная. Полная, собранная по нашей внутренней методике, до шестого колена. Семья Скарпа, Салерно.

Старик поднял глаза от бумаг. Ничего не спросил — только снял очки, протёр их и пробурчал:

— Шестое колено? Да, это неделя работы. Тебе на когда?

— На вчера.

— Все вы одинаковые, магистры. — Бартоломео придвинул чистый лист. — Приходи через два дня. И, Лоренцо… если там то, что ты думаешь, — что ты будешь делать? Устав не судит за сделки предков. Половина ордена вступала сюда замаливать чужие подписи.

— Если там то, что я думаю, — подумал вслух Лоренцо, — то подпись не чужая.

Вторую несуществующую папку Лоренцо открыл в ту же ночь, и она была существенно тоньше первой. Личное дело Марко Валенти. Верхним документом в папке был необычный документ. Это была расшифровка последнего донесения. Ему не давала покоя фраза из него: «кажется, я нашёл того, кто за этим стоит. Они ждут». Под ней рукой Лоренцо, вчерашней ночью, были приписаны частота и ключ старого личного канала связи. Он не собирался вносить эти данные ни в какой протокол. Это был канал, который они с Марко условились держать на самый крайний случай в обход всех регистров ордена. Марко, упрямый мальчик, спросил тогда: «А если однажды я не смогу доверять людям из ордена?». Лоренцо, старый дурак, похвалил его тогда за паранойю и согласился.

Канал молчал одиннадцатый день. Лоренцо посмотрел на часы и поправил себя с архивной точностью. Уже — тринадцатый. Он придвинул ламповый, смешной передатчик, из тех времён, когда шифр был ремеслом, а не программой, и долго сидел, положив пальцы на ключ. То, что он собирался отстучать, не было приказом. Приказов Марко больше не выполнял. Это Лоренцо понимал теперь ясно. Это было письмо. Три фразы, без позывных, без грифа: