Онлайн книга «Лёнька. Украденное детство»
|
Тем временем местные ребята приблизились. Высокий яркий блондин с идеальным пробором и выбритыми висками, порывшись в кармане, протянул вперед руку и помахал чем-то перед настороженно молчащими заключенными: — Конфеты! Сладости! Кто хочет? – крикнул парень по-немецки. Никто не понял его слов, но блестящие обертки конфет выглядели так аппетитно, что девочки тяжело вздохнули и даже всхлипнули. Галя обняла Настю и тоскливо выдавила: — Ух, враги! Еще дразнятся. — Галь, а может, они наоборот? Ну, хотят нас подкормить? – вытаращив голодные глазища, спросила Настя. — Эк хватила! Подкормить?! Размечталась, дуреха! – проговорила сзади нее тетка, сидевшая на полу, и зло рассмеялась. Конечно, было очень наивно думать, что эти молодые красивые и очень воспитанные люди готовы поделиться сладостями с пленными остовцами. Но искорка надежды все же не гасла. Настя отмахнулась от продолжавшей бубнить что-то ехидное тетки и повернулась к мальчишкам. Она вышла вперед к самому открытому проему вагонных дверей и поманила предлагавшего конфеты мальчика: — Эй! Иди сюда! Чего ты хочешь за конфеты? Могу песню спеть. Парень задорно подмигнул мгновенно притихшим компаньонам и сделал еще несколько шагов навстречу вагону. Часовой по-прежнему лениво и равнодушно разглядывал свои пыльные сапоги, ковыряя отломленной где-то веточкой в зубах. Разговор детей его, казалось, совсем не интересовал, а женщины вообще не вызывали никаких эмоций, кроме брезгливого отвращения. Голодные, грязные, измученные пленницы в одинаковых серых обносках, спрятавшие свои стриженные налысо головы в намотанных сверху кусках ткани. Дежуривший солдат хорошо знал инструкцию и основные принципы «расовой теории», изложенной в специальной брошюрке, выдаваемой каждому солдату вермахта. По всем признакам, описанным популярно в этой книжице, эти бабы относились к разряду «унтерменшей» и годились либо для грязной работы, либо для газовой камеры. Любая симпатия к таким отбросам человечества должна быть подавлена и осуждена. Лучше это сделать самостоятельно и незаметно во избежание неприятностей и презрения командиров и товарищей по оружию. Тем временем паренек уже подошел ближе и достал из кармана еще пару блестящих своими обертками сладостей. Он вновь протянул руку в сторону девчонок и, улыбаясь широкой открытой улыбкой, сказал: — Сиськи! Показывайте сиськи! Снимай рубашку! Для лучшего понимания своего предложения он свободной рукой продемонстрировал, что именно он предлагает сделать девочкам – взялся за низ своей рубашки, вытянув ее из штанов, и задрал вверх, показывая голый бледный живот. Девочки отпрянули, наконец осознав, что же требует от них этот благообразный мальчик. Галя покраснела и вскрикнула: — Мамочка! Эти мерзавцы такое предлагают… Это же просто стыд и кошмар! Мама! Мама Гали заслонила дочь и выдвинулась вперед. Она зло и напряженно рассматривала белесые лица мальчишек, ожидавших представления. Постояв немного и поизучав этих малолетних нацистов, она усмехнулась и пробормотала: — Значит, развлекаетесь, ублюдки? Русского тела захотелось? Ну-ну, будет вам… В тот же миг она повернулась спиной к улице и, наклонившись вперед, резко задрала свою длинную серую юбку. — Вот вам, малолетние уродцы, русская жопа! – выкрикнула она под дружный хохот остальных женщин. |