Книга Лёнька. Украденное детство, страница 151 – Павел Астахов

Вместо обещанных двух-трех дней эшелон вот уже неделю пересекал всю Германию с востока на запад. Они потеряли счет дням, а о днях недели вообще не имели понятия, кроме воскресенья, о наступлении которого напоминали нарядные горожане да звон колоколов на городском соборе неизвестного городишки, который убегал яркими фасадами и черепичными крышами от грохочущего рабского поезда, вспыхивая своими открыточными пейзажами за решетками окон.

На очередной остановке, когда охрана раздавала кислый клеклый хлеб и ржавую мутную воду, к открытым дверям вагона подошли мальчишки. Они разительно отличались от своих сверстников, собранных в этом рабском караване. Все как один аккуратно подстриженные, с выбритыми затылками и зачесанными на левую сторону челочками, спадавшими на глаза и лбы. Одетые в короткие штанишки на подтяжках и помочах, перекрещенных через грудь, и обутые в высокие кожаные башмаки желтоватого оттенка, они выстроились в ровную шеренгу перед пятым вагоном и очень пытливо и хитро вглядывались в угрюмо молчавших заключенных. Из всех пленников их больше всего интересовали девочки. Высмотрев в грязной мятой людской массе их бледные испуганные лица, парни, уже не отвлекаясь, жадно изучали их брови, глаза, носики, губы, двигаясь все дальше и ниже. Одновременно дойдя до плеч девочек, они как по команде переглянулись и захохотали в голос:

— Уродины! Какие гадкие уродины!

— Смотрите! Смотрите, у них кости сквозь их тряпки торчат!

— Да они сами тряпки!

— Они сами кости! Ха-ха-ха!!!

Дружный хохот этих мальчишек заставил вздрогнуть тех, на кого были обращены их взгляды, насмешки и внимание. Девочки опустили глаза и задрожали. Они не понимали слов и не знали точно, что говорят эти насмешники, но их трепетные девичьи сердца безошибочно узнавали среди множества интонаций насмешки и оскорбления. Матери, совершенно измотанные тяжелейшей дорогой, голодом, чудовищными условиями этого вынужденного путешествия, не обратили внимания на гомонящих мальчишек. Только Лёнька, увидав, как засмущались и отшатнулись от приоткрытой двери Галя, Надя и их подружки, настороженно выполз из глубины пятого вагона и, сощурившись от ударившего в глаза света, пытался оценить сложившуюся обстановку.

Немецкие пацаны выглядели достаточно крепкими и рослыми. В основном они были примерно Лёнькиного возраста, но, видимо из-за хорошего питания, все же смотрелись покрепче.

Конвойный, сидевший возле открытого вагона, лениво отхлебнул из фляжки воду и оглянулся, проверяя, не везут ли еду и питье для заключенных. Подвода с хлебом и бочка с водой еще разгружались возле второго вагона, а местные подростки, уже отсмеявшись, о чем-то вполголоса переговаривались, недвусмысленно кивая и махая руками в сторону стоявшего на путях эшелона. В пятом вагоне тоже напряженно ждали. Ждали скудной пайки кислого хлеба и грязной воды. Ждали продолжения своего страшного путешествия в неведомое. Ждали любой пакости, на которую были способны их тюремщики-садисты.