Книга Новое тело для попаданки, страница 72 – Ариана Рос

— Нужно смыть всё до конца и на спине тоже, — говорит Роберт тихо. Его голос звучит глухо, сдержанно. Он замирает. — Ты позволишь помочь?

Я киваю, не в силах вымолвить ни слова. Он подходит к краю купели. Его рука с тканью касается моей спины — осторожно, едва ощутимо. Он начинает смывать остатки крови, двигаясь медленно, трепетно. Я чувствую, как его пальцы скользят по лопаткам, вдоль позвоночника. Это прикосновение — не врача к пациенту. Это что-то совсем другое. Интимное. Обнажающее душу.

— Ты знаешь, кто я, — говорю я тихо, когда он заканчивает. Это полувопрос-полуутверждение. Я помню его крик там, у разлома. Помню, как он смотрел на меня сквозь багровое марево. Но я не уверена, что он понял до конца. — Ты догадался?

Его пальцы замирают на мгновение.

— Да, — отвечает он. — Но не сразу.

Я поднимаю голову и встречаюсь с ним глазами. Сейчас, в полумраке бани, освещённой только отблесками огня из каменки, его лицо кажется высеченным из камня. Но взгляд тёплый. Ласковый. Таким он не смотрел на меня никогда — ни на Мару, ни на Марьяну.

— Сначала ты просто казалась мне странной, — продолжает он, и уголки его губ чуть приподнимаются. — Слишком много знаешь для лесной целительницы. Слишком быстро схватываешь. Слишком профессионально работаешь с инструментами, к которым не прикасалась ни разу в жизни. Помнишь, как ты в первый день подала мне скальпель? Я ещё подумал: так подают только те, кто простоял за операционным столом сотни часов. Но я гнал эти мысли. Думал, схожу с ума от недосыпа.

Его пальцы скользят по моему плечу, руке, спускаются к запястью, переплетаются с моими. Я чувствую, как тепло разливается от каждого прикосновения.

— А потом я начал замечать мелочи. Как ты хмуришься, когда сосредоточена, — вот так, брови к переносице, а губы чуть поджаты. Как поправляешь волосы, когда волнуешься, — быстрым, нервным движением, которое я видел сотни раз. Как смотришь на меня — с этой упрямой смесью восхищения и вызова, словно говоря: «Ну давай, попробуй меня не заметить». Я видел это раньше. Сотни раз.

Я задерживаю дыхание. Он замечал каждую мелочь. Каждое моё движение, каждый взгляд. Всматривался в меня так внимательно, так пристально, что теперь это кажется почти невозможным.

— Почему ты делал вид, что не замечал меня? — вопрос сам срывается с моих губ.

— Боялся...

— Боялся? — перебиваю я, — Чего?

— Тебя. Твоего упорства. Твоего таланта. Того, что какая-то рыжая девчонка-интерн понимает в хирургии больше, чем я сам когда-то в её возрасте. — Он горько усмехается. — Я прятался за дурацкой фразой про «не женское дело», потому что легче отмахнуться, чем признать, что девушка может быть сильнее, чем кажется.

Я задерживаю дыхание. В горле — ком. Я столько лет мечтала услышать от него эти слова. Но не думала, что услышу их вот так — в деревянной бане на краю чужого мира, сидя по шею в воде, окрашенной его кровью.

— Но до конца я понял только там, у разлома, — говорит он тихо. — Безликий показал мне тебя. Не Мару — Марьяну. Истекающую кровью на полу моего кабинета. Твои рыжие волосы, разметавшиеся по полу. Твой белый халат, пропитанный алым. Твои пустые глаза, устремлённые в потолок. И я закричал. Не от страха за себя — от страха за тебя. Потому что в этот момент я понял: если ты умрёшь, я потеряю важную часть своей жизни.