Книга Новое тело для попаданки, страница 70 – Ариана Рос

Ведующая бросает на меня строгий взгляд, и я вижу в нём тень сомнения.

— Я не знаю, очнётся ли она. Я сделала всё, что могла. — Она смотрит на меня с грустной полуулыбкой.

— Ты знаешь, кто она? — спрашиваю я.

— Знаю, — отвечает Ведующая. — Я знаю всё. И я рада, что она когда-то выбрала тебя.

Она подходит к двери, берёт свой посох. Я смотрю на неё и понимаю — она уходит.

— Куда вы?

— Моё время здесь закончилось, — говорит тихо старуха, — Я выполнила то, ради чего оставалась. Теперь ты позаботься о ней. Передай мои слова: «Ты хорошо прожила эту жизнь, дочка. Теперь живи свою».

Ведующая выходит за дверь. Я слышу, как скрипят доски крыльца под её ногами, потом всё стихает. Выглядываю в окно и вижу, как она идёт к океану — прямая, спокойная. Она подходит к кромке воды и решительно шагает дальше. Тихие волны касаются её ног, потом колен, потом плеч. Она не останавливается. Просто уходит в воду, и туман смыкается за ней. Исчезает. Словно её никогда не было.

Я возвращаюсь к Маре. Опускаюсь на колени рядом с лежанкой. Чувство, которое охватывает меня, трудно описать словами — это смесь благодарности, скорби и какой-то отчаянной, всепоглощающей нежности. Я беру Мару за руку — всё ещё холодную, но уже чуть теплее, чем раньше. Подношу к губам и целую тыльную сторону ладони. Потом запястье. Потом каждый пальчик. Наклоняюсь выше, касаюсь губами её лба. Осторожно, невесомо целую закрытые веки. Кончик носа. Губы — холодные, но уже не ледяные.

Замысловатые алые разводы на её коже, проступающие сквозь полумрак, светятся едва заметно, словно маленькие угольки тлеют под кожей.

— Возвращайся, — шепчу я, прислоняясь лбом к её лбу. — Пожалуйста. Я жду.

И замираю так, слушая её дыхание.

Узоры на коже Мары продолжают слабо мерцать в темноте.

Мара

Тьма. Пустота. Ничего.

Я не знаю, сколько я здесь. Время не имеет значения. Здесь нет ни верха, ни низа, ни боли, ни страха — ничего. Только холод и бесконечная, давящая тишина.

Это похоже на ад. Я думала, ад — это огонь, крики, искупление грехов. Но нет. Ад — это пустота. Вечное, бесконечное ничто, в котором ты теряешь себя, растворяешься, забываешь, кем был и зачем жил.

Но где-то далеко, на самой границе сознания, я чувствую что-то. Тепло. Слабое, почти неощутимое, но оно там. Оно тянется ко мне золотистой нитью. Пульсирует, живёт, зовёт, тянет.

И голос. Его голос.

«Возвращайся. Пожалуйста. Я жду».

Роберт. Он здесь. Он зовёт меня. Он ждёт.

Я не хочу оставаться в этой пустоте. Я хочу к нему. Хочу открыть глаза и увидеть его лицо. Хочу вдохнуть его запах. Хочу жить.

Я тянусь к теплу. Золотистая нить обвивает меня — сначала робко, потом всё увереннее, — тянет вверх, вырывает из холодного безмолвия. И вдруг — свет. Яркий, слепящий, болезненный.

Я делаю глубокий вдох. Словно первый за целую вечность.

Воздух обжигает лёгкие. Я закашливаюсь, хватаюсь за грудь, чувствуя, как бешено колотится сердце где-то у самого горла. Кто-то прижимает меня к себе — крепко, отчаянно, словно боится снова потерять. Я чувствую его запах — древесный, смолистый, с нотками трав. Роберт.

— Ты вернулась, — шепчет он куда-то в мои волосы. Снова и снова. — Ты вернулась, вернулась, вернулась.

Я открываю глаза. Вокруг — тёмные стены знакомой хижины. Пляшущий свет очага. Пучки сушёных трав под низким закопчённым потолком. И его лицо. Бледное, измученное, с тёмными кругами под глазами, но такое родное, что сердце сжимается.