Книга Новое тело для попаданки, страница 71 – Ариана Рос

— Ты спас меня, — выдавливаю я. Голос сиплый, еле слышен, горло дерёт, как наждаком.

— А ты спасла всех нас, — отвечает Роберт, — Разлом закрыт. Безликий уничтожен. Больше никаких жертв.

Я пытаюсь подняться и вдруг осознаю, что голая. От груди до бёдер кожа покрыта тонкими, едва заметными тёмными узорами, которые слабо светятся в полумраке. Я сажусь, поджимаю колени к груди, оглядываю себя и краснею до корней волос. Стыд обжигает изнутри, смешиваясь с растерянностью и острым чувством беззащитности. Руки пытаются прикрыться и нащупать хоть какую-то одежду рядом.

— Почему я голая? Что это на мне? — спрашиваю я, осматривая багровые линии на своей коже.

Потом перевожу взгляд на руку Роберта — там повязка на запястье, пропитанная кровью. — Что с твоей рукой? Ты ранен?

Он, заметив моё смущение, берёт какую-то ткань и бережно помогает мне завернуться в неё.

— Ведующая, — говорит он мягко, — Она нарисовала эти узоры на тебе моей кровью, чтобы вернуть тебя. А это... — он поднимает перевязанное запястье, — это меньшее, что я мог для тебя сделать.

— Ты отдал свою кровь? — мой голос дрожит, — Чтобы вернуть меня?

— И отдал бы ещё, — говорит он. — Всю, до последней капли.

Я чувствую сильную слабость. Тело едва слушается, мышцы словно забыли, как двигаться. Каждое движение даётся с трудом.

Не знаю, сколько проходит времени. Может, час, может, два. Я так и сижу, приходя в себя. А Роберт просто рядом, держит меня за руку и рассказывает. О битве. О трансформации. О том, как нырнул за мной в разлом, как искал в пустоте, как открыл портал обратно. О Ведующей. О её последних словах.

— «Ты хорошо прожила эту жизнь, дочка. Теперь живи свою», — повторяю я, и к горлу подступает ком. — Она ушла. Навсегда.

— Значит, она выполнила всё, ради чего оставалась, — говорит Роберт тихо.

Я молчу. Слёзы текут по щекам. Я не знаю, плачу ли я о Ведующей, или о себе — той, прежней, которая шла через лес с одним лишь желанием выжить, по Марьяне Лебедевой с её дурацкой, безнадёжной, всепоглощающей любовью. Но сейчас эта любовь — не безнадёжная. Она вернула меня к жизни.

Роберт поднимается.

— Здесь есть баня, — говорит он, — Ведующая сказала, что нужно смыть кровь, как ты очнёшься. Вода должна быть горячей. Тебе нужно согреться. Ты всё ещё ледяная.

Он помогает мне подняться — ноги дрожат, тело плохо слушается, мышцы словно забыли, как двигаться, — и ведёт к двери в дальнем конце хижины. Внутри просторного помещения полумрак, пахнет разогретым деревом и можжевельником, на полках расставлены глиняные плошки с какими-то снадобьями. В центре — глубокая деревянная купель, пар из неё поднимается к потолку, оседает капельками на стенах. В углу — печь, алеющие камни тихо потрескивают, время от времени разбрасывая крошечные искры.

Я смотрю на купель и чувствую, как всё тело буквально ноет от желания погрузиться в эту горячую воду. Но что-то сдерживает меня. Я перевожу взгляд на Роберта, и он, кажется, понимает мою нерешительность.

— Ты ещё слишком слаба, — говорит он, — Я пригляжу за тобой. Обещаю не подсматривать.

Я сбрасываю простыню и замечаю, как он сразу отворачивается, давая мне возможность забраться в воду.

Я погружаюсь в купель. Вода приятно обжигает — горячая, именно это мне сейчас и нужно. Я вижу, как кровь, покрывающая моё тело, начинает растворяться, окрашивая воду. Узоры на коже вспыхивают ярче, а потом гаснут, исчезают, словно их и не было. Только лёгкое, едва уловимое свечение ещё остаётся под кожей.