Книга Добыча черного капитана, страница 26 – Вивьен Ламур

— Откуда умеешь? — спрашивает он, наблюдая за мной вполглаза.

Усмехаюсь, не отрываясь от работы, продолжая вдевать нитку в иголку, стягивать ткань, чтобы она сидела по бёдрам.

— Я всё же женщина, Корвин. И не только драться умею. Ещё и шить, и готовить…

Чувствую, как он усмехается. Не вижу, просто чувствую. Почти неуловимо, но знаю. Смотрит на мои руки, на то, как ловко они управляются с иголкой, как убираю лишнее, чтобы не было видно, что штаны были мужскими.

Когда заканчиваю, примеряю их снова. Сидят по фигуре, не болтаются, не мешают. Одёргиваю их, чувствуя, как грубая ткань приятно ложится на кожу.

— Мне нужно что-то из верхней одежды, — говорю, поднимая глаза. — Можно посмотреть?

Он кивает на сундук. Подхожу, открываю, копаюсь в вещах. Нахожу короткий жакет из плотной ткани, тёмно-синий, с потёртыми локтями. Достаю, примеряю: висит, как на вешалке. Сажусь обратно, распарываю боковые швы, стягиваю их, укорачиваю рукава. Жакет садится по плечам, по талии, и я чувствую, как он становится моим. Не чужим. Моим.

Вместо верёвки нахожу в сундуке тёмный платок, складываю его в широкую полосу и повязываю на поясе. Он держит всё вместе, не даёт ткани болтаться, и я смотрю на себя в тусклое отражение воды в тазу. Непривычно. Странно. Но в этом есть что-то правильное.

Поднимаю глаза и встречаю его взгляд. Он смотрит на меня. Молчит. И в его глазах что-то, чего я не могу прочитать. Не холод. Не оценка. Что-то другое. Тёплое, почти неуловимое.

— Я не хочу прослыть лентяйкой и дармоедкой, — говорю, и голос звучит ровнее, чем ожидала. — Можно я помогу в чём-то? Например, на кухне у Пита?

Он усмехается коротко, едва заметно.

— Спроси у Пита. Если он не против, то и я не против. И это не кухня, Катерина. Это камбуз.

Ловлю это слово. Запоминаю его звук. Кам-буз. Оно звучит как что-то настоящее: как будто я вхожу в их мир не через дверь, а через язык. Улыбаюсь краешком губ и поднимаюсь на ноги.

— Спасибо, — говорю коротко.

Он не отвечает. Просто смотрит, как я поправляю платок на поясе, одёргиваю жакет и иду к двери.

Шагаю за порог, и впервые за всё время, что я здесь, я не чувствую себя чужой. Штаны сидят по фигуре, жакет лежит на плечах, как влитой, платок на поясе держит всё вместе. Прохожу по палубе, чувствуя, как ветер касается лица, как соль оседает на губах, как доски скрипят под ногами. И вдруг понимаю, что на меня смотрят. Не так, как раньше: с голодной, липкой жадностью. По-другому. С удивлением.

Кто-то присвистнул тихо, но я услышала. Бык обернулся, окинул меня взглядом, хмыкнул и отвернулся. Шкиль замер на мгновение, и в его глазах мелькнуло… Не злость. Не ненависть. Что-то другое.

Не важно, что они думают. Главное, что теперь я выгляжу не как пленница. Я выгляжу как та, кто имеет право здесь быть. И это пугает меня сильнее, чем любой из их взглядов. Неужели я…

Глава 15. Камбуз

Камбуз встречает теплом и запахами. Жар от плиты, дымок, что-то варится в большом котле, и этот запах другой, не как в моём мире. Более пряный, грубый. Пахнет морем, деревом, сушёными травами, которым нет названия. В углу висят пучки чеснока и лука, на полках глиняные горшки, деревянные ложки, склянки. Всё просто, без излишеств.

Стучу костяшками по косяку, хотя дверь открыта. Пит оборачивается, и его лицо расплывается в тёплой, с той самой щербиной, улыбке. Он вытирает руки о фартук. В его движениях уверенность, сноровка, привычка к тому, что он здесь главный. Он не просто стряпает: Пит командует на своей территории. Аромат, доносившийся из котла, обещал сытный, пусть и не изысканный, обед.