Книга Беглая жена генерала драконов, страница 50 – Майарана Мистеру

Стокгольмский синдром? Адреналин? Близость смерти, которая обостряет все чувства?

Я не знала. Не хотела знать.

Валиан сделал глубокий, судорожный вдох. Его ноздри раздулись. Глаза потемнели окончательно, превратившись в два чёрных провала.

Его выдержка лопнула.

Зверь внутри него сорвался с цепи.

Он сгрёб меня в охапку, прижимая к себе так сильно, что у меня перехватило дыхание. Его руки обвились вокруг моей талии. Одна ладонь легла на поясницу, другая зарылась в волосы, запрокидывая мою голову назад.

Его губы накрыли мои.

Это был не поцелуй. Это был укус. Клеймо. Заявление прав. Он целовал так, словно хотел выпить моё дыхание, мою жизнь, мою душу. Его язык ворвался в мой рот, не спрашивая разрешения.

Это было не похоже на любовь. И даже на страсть в привычном понимании.

Это была война.

Схватка двух хищников, запертых в одной клетке. Каждый пытался подчинить другого. Каждый отказывался сдаваться.

Он подхватил меня на руки, не прерывая поцелуя, и понёс к кровати. Мои ноги обвились вокруг его талии. Мои пальцы вцепились в его волосы, вырывая их из хвоста.

Валиан не был нежным.

Он брал то, что считал своим по праву, с первобытной, пугающей жадностью. Его руки были везде — горячие, требовательные, нетерпеливые. Он срывал с себя одежду, не заботясь о пуговицах. Ткань трещала и рвалась.

Он сминал мою оборону, как бумажный лист. Подчинял. Поглощал. Растворял.

Но и я не была жертвой.

Страх и адреналин смешались в гремучий коктейль. Я отвечала ему. Кусала его губы до крови. Царапала спину, оставляя красные полосы на загорелой коже. Выгибалась навстречу, пытаясь не утонуть в этом безумии, а сгореть в нём дотла.

В этом не было логики. Только инстинкт. Драконий голод, который передался и мне.

Казалось, он дорвался наконец до того, чего так долго желал. Его губы исступлённо целовали каждый сантиметр моей кожи. Шею. Ключицы. Грудь. Живот. Он не пропускал ничего, словно пытался запомнить меня наизусть. Выжечь в памяти.

Он был резким, сильным, жадным. Его не волновало моё удовольствие — он был поглощён только тем, чтобы забрать меня у меня же. Растворить мой разум в ощущениях. Довести до слепоты вспышкой наслаждения.

И заставить разорваться на атомы.

* * *

Мы пытались отдышаться.

Валиан лежал на спине, закинув руку за голову. Его грудь часто вздымалась, покрытая тонкой плёнкой пота. На его спине, я знала, алели следы моих ногтей. На шее темнел засос, который я не помнила, как оставила.

Я свернулась калачиком на самом краю огромной кровати, натянув одеяло до подбородка. Между нами было не меньше метра пустого пространства. Ничейная земля.

Тело ныло. Губы горели. Между ног пульсировала тупая боль. Но разум, затуманенный эндорфинами, начал проясняться, возвращая ужас реальности.

Что я наделала?

Я переспала с собственным убийцей. С человеком, который вонзил мне кинжал в грудь. С человеком, который вскоре отдаст меня менталисту на растерзание.

«Соблазни его», — советовал вампир.

Ну что ж, поздравляю, Аня. Ты перевыполнила план. Только легче от этого не стало. Монета по-прежнему у него. Кристалл по-прежнему светится за потайной дверью. А ты лежишь в постели врага и не знаешь, что делать дальше.

— Ты другая.

Голос Валиана прозвучал в тишине неожиданно громко. Он не повернул головы, продолжая смотреть в потолок. Его профиль был чётким, как на старинной монете. Резкие черты. Прямой нос. Твёрдый подбородок.