Книга Беглая жена генерала драконов, страница 77 – Майарана Мистеру

— Но он любопытен. Хочет увидеть женщину, которая спасла его лучшего генерала и предотвратила открытие Врат. Хочет увидеть ребёнка, рождённого от союза дракона и хранительницы. Такого не было уже несколько веков.

— Мира не экспонат для показа, — голос Валиана стал жёстким.

— Я знаю. Но отказать императору во второй раз будет сложнее, чем в первый.

Мира подняла голову от каши и посмотрела на нас с любопытством.

— Папа сейдится?

— Нет, солнышко, — Валиан заставил себя улыбнуться. — Папа просто думает.

— Папа всегда думает, — вздохнула Мира с мудростью, которая казалась невозможной для двухлетнего ребёнка. — Папа, не думай. Ешь касю.

Кассиан фыркнул в чашку. Марта закатила глаза. Я почувствовала, как губы сами растягиваются в улыбке.

Валиан посмотрел на дочь, и его лицо смягчилось. Он наклонился и поцеловал её в перемазанную кашей щёку.

— Ты права, солнышко. Папа слишком много думает.

* * *

Мы обсуждали ситуацию весь день.

Валиан хотел отказаться. Написать императору, что жена болеет, что дочь слишком мала для путешествия, что граница требует его присутствия. Ещё одна отговорка, ещё несколько месяцев передышки.

— И что потом? — спросила я, когда мы остались одни в кабинете. — Мы будем прятаться вечно?

— Мы не прячемся. Мы защищаем семью.

— От чего? Император не враг. Он хочет встретиться, а не казнить.

Валиан отвернулся к окну. За стеклом расстилались горы, покрытые первым снегом. Зима приходила рано в этом году.

— Я не боюсь императора. Я боюсь двора. Всех этих людей с их интригами. Они будут смотреть на тебя и видеть Элару Вальмонт. Отравительницу. Преступницу.

— Я не Элара.

— Я знаю. Но они не знают.

Я подошла к нему и обняла со спины. Прижалась щекой к его лопаткам, чувствуя тепло его тела сквозь рубашку.

— Мне всё равно, что они думают. Мне важно только то, что думаешь ты.

Он повернулся в моих руках и обнял в ответ. Его подбородок лёг мне на макушку.

— Я думаю, что ты лучшее, что случилось со мной за всю жизнь. И я не хочу, чтобы кто-то причинил тебе боль.

— Никто не причинит. Я три года жила в твоём мире. Работала в лазарете, лечила людей, родила ребёнка. Я справлюсь с парой косых взглядов при дворе.

Он молчал, и я знала, что он думает о том же, о чём думала я. О том, что прятаться вечно невозможно. О том, что Мира рано или поздно вырастет и захочет увидеть мир за пределами крепости. О том, что мы не можем жить в страхе.

— Ладно, — сказал он наконец. — Мы поедем.

— Правда?

— Но при одном условии.

Он отстранился и посмотрел мне в глаза. В его взгляде была серьёзность.

— Если кто-то посмеет обидеть тебя или Миру, я сожгу столицу дотла.

— Валиан…

— Я серьёзно.

Я посмотрела на него. На этого человека, который готов был уничтожить целый город ради моей защиты. На отца моего ребёнка. На моего мужа.

— Давай обойдёмся без сожжения столиц, — предложила я. — Просто держи меня за руку, и всё будет хорошо.

Он улыбнулся, прижался губами к моему виску.

— Всегда.

Конец.