Книга Беглая жена генерала драконов, страница 73 – Майарана Мистеру

— Я не знаю, почему это случилось. Не знаю, как вернуться. Не знаю, есть ли куда возвращаться. Может быть, я умерла там. Может быть, моё тело лежит в морге, и родители хоронят меня, пока я здесь перевязываю раны чужим солдатам.

Голос дрогнул. Я сглотнула комок в горле.

— Вот кто я такая. Анна Соколова. Врач из другого мира. Призрак в чужом теле.

Валиан молчал. Потом протянул руку и осторожно убрал прядь волос с моего лица. Его пальцы были тёплыми.

— Не призрак, — сказал он тихо. — Ты самый живой человек, которого я встречал.

После того разговора что-то изменилось.

Валиан приходил в лазарет и помогал. Носил воду, менял повязки на простых ранах, разговаривал с солдатами. Генерал драконов, гроза врагов империи, подавал тазики с грязными бинтами и варил бульон для выздоравливающих.

Марта смотрела на это с нескрываемым изумлением, но помалкивала.

Мы разговаривали. Много. О разных вещах.

Я рассказывала ему о своём мире. О машинах, которые ездят без лошадей. О летающих кораблях, которые пересекают океан за несколько часов. О маленьких коробочках, которые позволяют говорить с людьми на другом конце света. О медицине, которая может заменить сердце или вернуть зрение слепому.

Он слушал, задавал вопросы, иногда не верил, иногда поражался. Его глаза загорались, когда я описывала антибиотики или анестезию. Он сразу понимал практическую ценность, сразу думал о том, как это можно применить здесь.

Он рассказывал мне о своём мире. О драконах, которые когда-то были отдельной расой, а потом слились с людьми. О войне с Бездной, которая длилась тысячу лет. О хранителях, которые запечатывали Врата своей кровью. О своей семье, погибшей в набеге вампиров, когда ему было двенадцать.

Мы ужинали вместе. Гуляли по стенам крепости вечерами, когда работа была закончена. Иногда молчали, просто наслаждаясь тишиной и компанией друг друга.

Я привыкала к нему. К его присутствию, к его голосу, к его взгляду. К тому, как он хмурится, когда думает. К тому, как смеётся, когда я говорю что-то, что кажется ему странным. К тому, как его глаза становятся золотыми, когда он волнуется.

Я привыкала, и это пугало меня больше всего.

Это случилось на седьмой вечер.

Мы сидели на крепостной стене, глядя на закат. Небо полыхало всеми оттенками оранжевого и розового, солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая горы в золото.

Я сняла повязку с руки утром. Благодаря лекарствам рана зажила, оставив грубый белый шрам через всю ладонь. Марта оказалась права: красиво не получилось. Но пальцы слушались, и это было главное.

— Покажи.

Валиан протянул руку, и я вложила в неё свою ладонь. Он осторожно провёл пальцем по шраму, и я вздрогнула.

— Больно?

— Нет. Просто… чувствительно.

Он не отпустил мою руку. Держал её в своих ладонях, разглядывая белую линию на коже.

— Ты сделала это ради меня.

— Я сделала это ради всех. Ради Марты, ради солдат, ради этого мира.

— Но прежде всего ради меня.

Я не стала спорить. Он был прав.

— Почему? — спросил он тихо. — Я убил тебя. Убил Элару, в чьём теле ты оказалась. Я ненавидел тебя, угрожал тебе, называл преступницей, обещал повесить всех, кто тебе дорог. Почему ты спасла меня?

Я смотрела на наши сплетённые руки. На его загорелую кожу и мои бледные пальцы. На шрам, который навсегда останется напоминанием о той ночи в крипте.