Книга Лёд и Сахар, страница 105 – Анна Эйч

— Э-э… – Сандра смотрит на меня, но я не облегчу ей задачу. Нет, не в этот раз, просто стою и улыбаюсь во все тридцать два зуба, всем своим видом демонстрируя согласие с сыном.

— Я думаю, – не найдя поддержки у меня, она переводит взгляд обратно на Марка – я здесь, потому что нравлюсь твоему папе, а он мне. Понимаешь?

Марк довольно кивает, а моя хитрая девушка спешит сменить фокус разговора, откусывая свой крендель.

— М-м… какой мягкий! Тебе нравится? – спрашивает она Марка, всё ещё сидя на корточках.

— Да, только какао горячее.

— В такую погоду он очень быстро остынет, не переживай. – Сандра поглаживает Марка по куртке ласковым жестом.

— А вы не хотите пойти куда-нибудь в более удобное место? – решаю прервать я их идиллию, чувствуя себя третьим лишним в их прогулке.

— Нам и здесь неплохо, – смеётся Сандра, поглядывая на меня снизу-вверх, но потом всё же встаёт и равняется со мной.

Мы доходим до небольшого стола и согреваемся горячими напитками; я напоминаю Марку русские сказки, которые читал и показывал ему, когда он был поменьше, и тот с восторгом вспоминает героев. Все они ожили вокруг нас в виде ростовых кукол или как герои креативных инсталляций. Подкрепившись, мы наконец-то доходим до катка. – Ты же катаешься? – спрашиваю я Сандру, уверенный, что она умеет стоять на коньках.

— Да, но вы идите, я за вами отсюда понаблюдаю.

— Что? Нет, если идем, то все вместе! – выпаливаю я необдуманно.

— Да! Сандра, будет весело! – подхватывает Марк, но я вижу, как из глаз Сандры пропадает огонь, с которым она всего пару минут назад общалась с Марком.

Чёрт, кажется, это была плохая идея.

— Марк, давай пока переобуемся, – решаю отвести сына на скамью и достаю его коньки, которые решил не брать в прокат, а взял из дома. Пока Марк шнурует их, я возвращаюсь к Сандре, стоящей у бортика, оставаясь в поле зрения сына.

— В чём дело? – серьёзно спрашиваю я.

— Извини, просто я неудачно когда-то упала и теперь не очень люблю это дело.

Я киваю, борюсь с желанием докопаться до истины и необходимостью сделать вид, что поверил. Всё же решаю не лезть к ней в душу и оставить наедине со своими мыслями, но сделав один шаг к Марку, тут же разворачиваюсь и снова опираюсь на бортик боком, так чтобы видеть её лицо.

— Это же неправда, так?

Сандра опускает глаза.

— Неправда.

— Это из-за Самосонова. Да? Он всё изуродовал – и твои воспоминания о катке, из-за него ты ненавидишь не только хоккей.

— Я не ненавижу хоккей.

— Но и не смотришь его!

— Смотрю – перебивает она – из-за тебя… – застенчиво улыбается.

Ладно, признаю, моё сердце было не готово к такому ответу, и оно требовательно и так наивно начинает ускоряться в груди, требуя больше романтики, красивых слов, поцелуев, объятий.

— Что он сделал, Сандра? – я приближаюсь к ней и кладу руку на талию в знак поддержки.

Она обхватывает себя руками и, сделав глубокий вдох, всё же решается рассказать:

— Он научил меня стоять на коньках, и это было одно из самых любимых моих воспоминаний до того момента, как… – Сандра осекается, поворачивает голову к Марку, чтобы убедиться, что он достаточно далеко, и продолжает. – Однажды, придя с катка, он взорвался на ровном месте, говорил что-то про мои леггинсы и про то, что я специально надела укороченную куртку, чтобы привлекать взгляды к своей заднице. В общем, нёс полный бред, и когда я посмеялась над его нелепой ревностью, он меня впервые ударил.