Книга После измены. Излечи мою боль, страница 70 – Галина Колоскова

Целый год прошёл с того дня, когда я разнесла в пух и прах доклад, основанный на плагиате, на этом самом конгрессе. Год, который изменил всё.

Зал полон. Вижу лица коллег, когда-то обсуждавших мои разборки с Сергеем и Викторией за чашкой кофе. Сейчас их взгляды другие: уважительные, внимательные, иногда даже с завистью. Я не стала главным врачом и не рвусь к административным высотам. Я сталаавторитетом . И это куда ценнее.

Утреннее заседание проходит на одном дыхании. Я контролирую дискуссию о новых биологических препаратах, ловко останавливаю затянувшиеся выступления, задаю точные вопросы докладчикам. Моё мнение теперь не просто точка зрения — к нему прислушиваются. Когда говорю: «Ваши данные впечатляют, но где долгосрочные наблюдения за побочными эффектами? Без этого любая инновация — русская рулетка», — в зале повисает тишина, а потом согласно кивает профессор из столичного НИИ. Павел подмигивает, поймав мой взгляд. Мол, так их, Лен.

Перерыв. Кофе-брейк. Я спускаюсь с небольшого подиума, и сразу попадаю в окружение. Ко мне обращаются с вопросами, с просьбами посмотреть сложного пациента, с благодарностями за прошлую консультацию. Я отвечаю, улыбаюсь, чувствую лёгкую усталость, но она приятная, наполненная смыслом.

Ко мне протискивается молодой врач, почти девочка, с большими испуганными глазами. Я узнаю́ её — недавно пришла в наше отделение ординатором из педиатрии, очень старательная.

— Елена Андреевна, можно вас на минутку? — её голос дрожит.

— Конечно, Аня. Что случилось? — отвожу её в сторону, подальше от общего гама.

— Я не знаю, что делать... — Она понижает голос до шёпота. — Я готовила презентацию для совета молодых учёных. Мою собственную работу по ювенильному артриту. А сегодня узнаю, что заведующий смежного отделения выступит с почти такой же темой на врачебной конференции в будущем месяце. Идеи, структура… всё моё! Я показывала ему черновик три недели назад, спрашивала совета!

В светлых глазах слёзы бессилия и гнева. Я смотрю на неё и вижу себя год назад. Такую же растерянную, преданную, с горящими от несправедливости щеками.

— Он старше, у него связи, — шепчет Аня. — Как с ним бороться? Стоит ли вообще поднимать шум? Может, промолчать?

В этот момент Павел подходит к нам. Он слышит последнюю фразу. Молча протягивает мне свежий стакан воды. Делаю глоток. Прохладная вода кажется особенно вкусной. Кладу руку на худенькое плечо молодого врача.

— Бороться нужно только одним способом, Аня, — уверенно отвечаю, глядя ей прямо в глаза. — Если он украл твою сырую идею — разработай её, дополни клиническими случаями из собственной практики, проведи такое исследование, чтобы его жалкая копия рядом с твоей работой выглядела каракулями первоклассника. А потом выступи и блесни. Пусть все увидят разницу.

Аня смотрит на меня, широко раскрыв глаза.

— А если не получится? Если он использует своё положение и заткнёт меня?

— Тогда, — вступает Павел, — приходи к нам. К Елене Андреевне. У неё есть опыт защиты не только пациентов, но и собственных идей. И есть союзники! — Он обменивается со мной тёплым взглядом, полным понимания и поддержки.

Я киваю.

— И ещё… — добавляю, направив взгляд на Павла. — Окружай себя людьми, которые воруют не твои идеи, а твоё сердце. Всё остальное — решаемо.