Книга После измены. Излечи мою боль, страница 66 – Галина Колоскова

— Квартира общей площадью 84 квадратных метра в центре города, — начинает он. Я знаю, что будет дальше. Но слушать это вслух — всё равно что получить пощёчину.

— Автомобиль «VolkswagenTouareg» 2018 года выпуска… Далее, предметы роскоши: шуба из натурального норка, приобретённая в 2021 году… Ювелирные изделия: золотая цепочка, серьги с бриллиантами…

Я слушаю, и мне физически плохо. Он включил в список даже те серьги, которые подарил мне на тридцатилетие. И шубу, которую я надевала три раза, потому что не люблю мех.

Но это цветочки. Адвокат переходит к ягодкам.

— Так же подлежат разделу предметы домашней обстановки и бытовая техника: диван-кровать итальянского производства, два кресла, журнальный стол, комплект посуды на 12 персон фирмы «Хутченройтер», кофемашина «De’Longhi», пылесос «Dyson»…

Я закрываю глаза. В ушах звенит. Он не просто делит. Он унижает, превращает наши, когда-то общие вещи в позиции в описи. Мне хочется встать и закричать: «Возьмите всё! Только прекратите!» Но я сижу неподвижно.

Ольга кладёт мне на руку прохладную ладонь. «Держись, — шепчет она. — Это провокация».

Держусь из последних сил.

Сергей смотрит на меня через зал. В его глазах — не торжество. Какая-то болезненная, лихорадочная жажда хоть так, через вещи, доказать свою власть, свою значимость. Ему не нужны эти кресла. Ему нужно, чтобы мне было больно и стыдно.

— …а так же, — продолжает адвокат, — поскольку супруга обладает высокой квалификацией. И, как стало известно, получила приглашение возглавить научную лабораторию, что сулит значительное увеличение её доходов. Мой доверитель настаивает на учёте этого будущего дохода при определении размера алиментов, которые он, как потерявший здоровье, пострадавшая сторона от развала семьи, намерен взыскать!

В зале сначала воцаряется мёртвая тишина, потом секретарь заходится в кашле. Взыскать алименты с меня? Это уже верх цинизма! Но по закону он может попытаться, если докажет, что нуждается. А он, лишённый категории и переведённый в поликлинику, конечно, будет нуждаться.

Ощущаю, как по щекам текут горячие слёзы бессильной ярости и унижения. Не хочу плакать перед ним, но не могу остановиться.

Судья смотрит на меня поверх очков.

— Ответчица, вы согласны с перечнем? Есть ли у вас возражения?

Я открываю рот, но голоса нет. Ольга встаёт.

— Уважаемый суд, моя доверительница, безусловно, ошеломлена таким… скрупулёзным подходом. Мы подготовили свой вариант раздела, основанный на принципах справедливости и с учётом вклада каждой стороны. Но прежде чем представить его, я хочу дать слово моей доверительнице. Ей есть что сказать.

Я вытираю слёзы, делаю глубокий вдох. Смотрю на судью, потом на Сергея. Его взгляд говорит: «Ну, давай, поплачь, покажи, какая ты слабая».

Коктейль из обиды и ярости уходит. Возвращается леденящее душу спокойствие, бывшее моим щитом все эти месяцы. Я медленно встаю.

— Уважаемый суд. Я выслушала список. Это очень… подробно. Я даже не помнила, что у нас есть пылесос такой марки… — В зале кто-то сдерживает смешок. — Но это неважно. Вещи действительно куплены в браке. На общие деньги.

Делаю паузу, собираюсь с мыслями. Об алиментах даже не собираюсь говорить. Кто-то перепутал страны, но провокация удалась. Нервы мне сумел пощекотать.