Книга После измены. Излечи мою боль, страница 51 – Галина Колоскова

В зале раздаётся сначала шёпот, потом громкий, негодующий гул. Кто-то свистит. Кто-то встаёт, указывая на Викторию пальцем. Она стоит на сцене, похожая на привидение — белое лицо с широко открытыми глазами. Смотрит то на экран, то на Сергея, то на своего дядю в первом ряду. Депутат уже не сидит. Он стоит, отвернувшись, разговаривает по телефону. Обтянутая дорогим костюмом спина напряжена как струна. Он пытается что-то спасти, но уже поздно.

— Это совпадение! — визгливо кричит Виктория, но микрофон отключили. Её голос тонет в гуле зала. — Она сама мне показывала! Она…

Но её слова никто не слушает. Картина яснее ясного. Плагиат. Грубый, наглый, неприкрытый.

Я не чувствую триумфа. Только огромную, всепоглощающую усталость и горькое удовлетворение. Правда, наконец, вышла на свет. Но какой ценой.

И тут на сцене появляется Сергей. Он вскакивает на подиум, отталкивая растерянного техника, хватает микрофон.

— Всем тихо! — ревёт он. — Это провокация! Елена давно одержима манией преследования! Она больна! Она пытается разрушить карьеру молодого перспективного специалиста из ревности! У неё нет доказательств, что это её работы! Это просто бумажки!

Мне противно смотреть на человека, которого когда-то очень любила. Мы ещё не разведены, а он без стеснения защищает любовницу, обливая грязью жену. Совсем недавно трясся над своей репутацией, а теперь топчет мою. Он указывает на экран. Но его истерика только усугубляет ситуацию. Люди в зале смотрят на него с отвращением.

И тогда поднимается Павел. Не спеша. Он идёт к микрофону для вопросов. Берёт его.

— Доктор Кравченко, — спокойный, глубокий голос заглушает истерику Сергея. — Уточняющий вопрос, уже к вам. На сканах видны печати и подписи научного руководителя. Это профессор Игнатьев, ныне, к сожалению, покойный. Доступ к его архивам, в том числе к рецензиям на диссертационные работы, имеет кафедра медицинского университета. Готовы ли вы дать согласие на запрос в архив кафедры для официального подтверждения авторства и датировки этих материалов?

Это был наш последний, запасной ход. Ход, который превращает мои личные сканы в официальное доказательство.

— Да, готова, — отвечаю чётко. — Более того, я уже направила соответствующий запрос на кафедру с согласием на разглашение. Ответ, думаю, не заставит себя ждать.

Сергей замирает с открытым ртом. Он не ожидал этого. Думал, что всё ограничится скандалом в стенах зала. Павел же предложил путь к официальному, бюрократическому признанию плагиата.

Игру предатель проиграл. Окончательно.

Председатель, выключает микрофон у Сергея и берёт свой.

— Уважаемые коллеги, эта… ситуация выходит за рамки научной дискуссии. Заседание приостанавливается. Просим всех сохранять спокойствие. По поводу доклада доктора Федосовой будет проведено внутреннее расследование этическим комитетом конгресса и экспертной комиссией.

На этом всё.

Триумф воров превратился в их публичную казнь. Я медленно выдыхаю и поворачиваюсь, чтобы уйти с линии огня. Мне нужно выбраться отсюда. Но мой путь к выходу лежит мимо первого ряда…

Глава 22

Я ловлю взгляд Виталия Аркадьевича. Депутат уже не паникует. Его лицо — маска из льда и ненависти. Он смотрит на меня, и что-то шепчет. Читаю по губам: «Ты пожалеешь». Он отводит глаза и говорит что-то в телефон, кивая в сторону Павла.