Книга После измены. Излечи мою боль, страница 54 – Галина Колоскова

Я понимаю, что она права. Возвращаюсь в гостиницу поздно ночью. В номере — гробовая тишина. Я не включаю свет. Сажусь на кровать и смотрю в тёмное окно. На экране смартфона — сообщение от Павла, отправленное утром: «Удачи. Я в первом ряду».

Сплю урывками, меня мучают кошмары. Утром, едва открыв глаза, вижу десятки уведомлений. Новости о скандале на конгрессе уже разошлись по местным пабликам. Фото Виктории, Сергея, меня. Обсуждения, осуждения, поддержка.

Но есть и другая новость. Короткая, сухая строка в ленте городских новостей: «Известный хирург-ортопед Павел Марков задержан для дачи показаний по возобновлённому делу о врачебной ошибке десятилетней давности».

Они не теряли времени.

В десять утра — моё выступление. Секция «Ревматология: новые горизонты». Я вхожу в зал. Он не такой парадный, как вчера, но полон. Все ждут продолжения драмы.

Я выхожу на сцену. Сегодня в первом ряду его нет. Нахожу глазами Ольгу. Она кивает мне. «Давай»

Я делаю вдох. Включаю микрофон. И начинаю говорить. Не о предательстве. Не о краже. О боли. О надежде. О том, как тонкие механизмы психики и иммунитета переплетаются в единый узел болезни. И как этот узел можно развязать. Я говорю о своих реальных исследованиях, о пациентах, о том, что наработала за эти годы — честно, без плагиата. Мой голос крепнет с каждой минутой. Я вижу, как зал слушает. По-настоящему слушает. Вижу, как кивают седые академики. Вижу, как молодые врачи делают заметки.

Я выступаю двадцать минут. В конце — аплодисменты. Уважительные. Признательные. Это аплодисменты не скандальной героине, а специалисту. Я победила. Научно. Профессионально.

Но когда я схожу со сцены, ко мне подбегает запыхавшийся сотрудник оргкомитета.

— Елена Андреевна, вам срочный звонок. В административный кабинет. Это касается доктора Маркова. Я бегу за ним. В кабинете беру трубку. Голос в трубке незнакомый, официальный, без эмоций.

— Доктор Кравченко, это следователь Иванов. Мы проводим беседу с Павлом Викторовичем Марковым. Он просил передать вам, что всё в порядке. И просит не волноваться. Но у нас к вам есть один вопрос. Согласно некоторым данным, вы в последнее время тесно общались с доктором Марковым. Не передавал ли он вам какие-либо документы или материалы, не относящиеся к вашей профессиональной деятельности? Например, касающиеся внутренних расследований в больнице или личных дел сотрудников?

Ледяная волна накрывает меня с головой. Они ищут предлог, чтобы обвинить его ещё и в хищении служебной информации. Или чтобы найти рычаг давления на меня. Моя победа на конгрессе ничего не значит в этих стенах. Я смотрю на гаджет и понимаю: чтобы спасти его, мне придётся сыграть в их грязную игру. И, возможно, пожертвовать тем, что только что завоевала.

— Нет, — отвечаю хрипло. — Никаких документов он мне не передавал. Всё, что я использовала в своём выступлении — результат моей собственной многолетней работы.

Следователь выдерживает паузу.

— Ясно. Спасибо. Возможно, нам потребуется ваше присутствие для дачи официальных показаний. О времени визита вас известят.

Он кладёт трубку. Я стою, прислонившись к столешнице. Один вопрос мучает мозг: «С кем я сейчас говорила?»

Глава 23 часть 1

Ревматическая полимиалгия — болезнь-призрак. Она приходит к людям за пятьдесят, сковывает плечи и бёдра такой утренней болью, что невозможно поднять руку, чтобы причесаться. Но она же — одна из немногих в ревматологии, которая при своевременной диагностике отступает быстро и почти без следа. Просто нужно вовремя её увидеть. Увидеть за жалобами на «остеохондроз», «возраст», «застудил плечо».