Книга Куколка против Вен(л)ика, страница 89 – Нелли

— До первого подъема, где вас обгоняет женщина на розовом велосипеде с корзинкой.

Оля не выдержала и прыснула в ладонь.

Вениамин бросил на нее взгляд. Оля мгновенно уткнулась в монитор, но плечи ее продолжали подозрительно подрагивать.

— Это философия, — сказал он, повышая значимость аргумента.

Лика наконец подняла на него глаза.

— Вот! Именно. Когда у спорта заканчивается польза, его начинают называть философией.

— Вы сейчас задели тысячи людей.

— Пусть делают становую тягу. Им полегчает.

Вениамин сделал шаг ближе.

— А ваш кроссфит, значит, венец эволюции?

Лика отложила вилку.

Это было серьезно.

В офисе стало еще тише. Даже кофемашина, кажется, решила не шипеть без необходимости.

— Мой кроссфит, Вениамин, — произнесла она мягко, почти ласково, и именно поэтому все испугались, — это функциональная сила, выносливость, координация, скорость, дисциплина и способность донести шесть пакетов продуктов на пятый этаж без трагического монолога на лестничной клетке.

— Я доношу пакеты, — возмутился он.

— Вы заказываете доставку.

— Это тоже стратегия.

— Это капитуляция с курьером.

Илья нервно кашлянул и спрятался за системным блоком, хотя системный блок был на столе и никого не скрывал.

Вениамин скрестил руки на груди.

— Хорошо. Допустим, ваш кроссфит настолько прекрасен. Но велосипед — это не просто спорт. Это взаимодействие с пространством, с дорогой, с ветром.

— С насекомыми в зубах, — добавила Лика.

— Это романтика!

— Романтика — это когда человек приходит вовремя и не просит держать его велосипед, пока он вытирает смазку с лица.

Он прищурился.

Она прищурилась в ответ.

Где-то в глубине офиса кто-то шепнул:

— Сейчас будет.

И действительно, сейчас было.

Вениамин медленно произнес:

— Вы просто боитесь велосипеда.

Лика улыбнулась.

Не радостно. Не мило. А так, как улыбается человек, которому только что подарили юридически заверенную возможность уничтожить собеседника.

— Простите?

— Боитесь, — повторил он, уже понимая, что, возможно, переборщил, но отступать было поздно. — Поэтому и называете его неэффективным. Вам проще поднять штангу, чем признать, что на дороге нужно чувствовать баланс.

— Вениамин, я чувствую баланс даже в жизни людей, которые хранят сушеный корень неизвестного происхождения в рабочем столе.

Оля ахнула:

— Так это был корень?

— Никто не доказал, что это был корень, — пробормотал Вениамин.

Лика встала.

Каблуки щелкнули по полу с интонацией приговора.

— Я не боюсь велосипеда. Я презираю его за низкую отдачу на единицу пота.

— Тогда докажите.

— С удовольствием. Хотите заезд?

— Нет, — внезапно сказал Илья слишком громко, видимо вспомнив тимбилдинг. Все посмотрели на него. — В смысле, продолжайте, я просто вспомнил, что у меня сервер… морально нестабилен.

Вениамин не отводил взгляда от Лики.

— Не заезд. Вы уже доказали, что умеете крутить педали, как будто мстите асфальту. Я предлагаю честнее.

— И что же?

— Спор.

— Обожаю споры с четкими условиями.

— Я прихожу на вашу тренировку.

Лика замерла.

— Кроссфит?

— Кроссфит.

— Вы?

— Я.

— Добровольно?

— Почти.

— Без медицинской справки от психиатра?

— Лика.

Она подняла ладони.

— Уточняю риски.

Он продолжил:

— Если я прохожу вашу тренировку и остаюсь жив, бодр и способен самостоятельно подняться по лестнице…