Книга Куколка против Вен(л)ика, страница 88 – Нелли

На ней был идеально сидящий светлый костюм, волосы были уложены так, словно каждый локон подписал договор о неразглашении и не имел права выбиваться из общей дисциплины, а в руках она несла контейнер с завтраком, где омлет, авокадо и помидоры черри лежали по секторам, будто проходили строевую подготовку.

У стола секретаря уже стоял Вениамин.

Это было первым тревожным сигналом.

Вениамин Саров до девяти утра в офисе появлялся редко. По его собственной философии, день должен был начинаться «органично». По философии Лики, органично начинались только сорняки, если их вовремя не вырвать.

Сегодня же он был бодр, свеж, подозрительно доволен собой и держал в руках велосипедный шлем.

Лика остановилась.

— Вениамин, — произнесла она тоном человека, который увидел на кухне дым и решил пока не кричать, а выяснить масштаб пожара. — Почему вы здесь?

Он улыбнулся.

— Доброе утро, Лика.

— Оно было добрым до вашего шлема.

— Что не так со шлемом?

Лика посмотрела на предмет в его руках.

— Он предвещает разговор о велосипеде.

— А что плохого в разговоре о велосипеде?

— Обычно после него кто-то пытается убедить меня, что два колеса, неудобное сиденье и риск быть атакованной голубем — это образ жизни.

Вениамин прижал шлем к груди с видом оскорбленного поэта.

— Велосипед — это не просто два колеса.

— Конечно. Там еще есть цепь, которая имеет привычку слетать в парке ночью, — сладко напомнила Лика.

Улыбка Вениамина дрогнула.

После той ночи в парке, когда она обнаружила его под фонарем перепачканным смазкой и философски страдающим рядом со своим «хромым конем», эта тема стала для него болезненной. Он утверждал, что это была «неполадка технического характера». Лика называла это «моментом истины для мужчины и его железной табуретки».

— Это был единичный случай, — строго сказал он.

— Так говорят все зависимые.

— От велосипеда?

— От иллюзии контроля.

Вениамин хмыкнул.

— Знаете, Лика, при всей вашей любви к структурированию хаоса вы удивительно предвзяты к велосипеду.

— Я предвзята только к неэффективным видам физической активности.

Он замер.

Секретарь Оля, которая до этого делала вид, что очень внимательно изучает входящую почту, медленно подняла голову. В соседнем проходе притормозил системный администратор Илья. У кофемашины кто-то перестал нажимать кнопку капучино. В офисе повисла тишина.

Вениамин посмотрел на Лику так, будто она только что назвала его любимый велосипед табуреткой повторно, но уже при свидетелях.

— Неэффективным? — переспросил он.

— Да.

— Велосипед?

— Да.

— Вы сейчас серьезно?

Лика поставила контейнер на стол Кристины, открыла крышку, достала вилку и спокойно сказала:

— Абсолютно. Кардио ради кардио. Много движения, мало результата. Пот есть, дельтовидных — нет. Квадрицепсы получают нагрузку, но однобокую. Кор слабее, чем у бухгалтерского стула. Плечевой пояс вообще скучает.

Илья из IT тихо прошептал:

— Она сейчас велосипед анатомически уничтожила.

Оля так же тихо ответила:

— Молчи. Это исторический момент.

Вениамин медленно положил шлем на стойку ресепшена.

— Велосипед, Лика, — начал он тем самым голосом, каким лекторы открывали великие истины человечеству, — это свобода.

— Свобода от чего? От нормальной обуви?

— Это скорость.

— До первого бордюра.

— Это выносливость.