Книга Куколка против Вен(л)ика, страница 33 – Нелли

— Можно без Александровича?

Он поднялся из-за стола и подошёл к окну. Город за стеклом был яркий, шумный, живой. В кабинете ещё держался запах духов Клариссы, но уже слабее. Его вытеснял кофе, бумага и едва уловимый аромат Ликиных духов — свежий, чистый, почти строгий.

— Извините за это представление, — сказал Вениамин.

— За какое именно? Сумку, шарф, собак или эмоциональный ретроградный цирк?

Он усмехнулся.

— За всё сразу.

— Принято. Хотя собаки были не самой плохой частью.

— Да?

— Они хотя бы искренние. Если хотят сгрызть диван, сразу сгрызают. Люди обычно сначала называют это «сложным периодом».

Вениамин посмотрел на неё через плечо.

— Вы её невзлюбили.

— Я не обязана любить ваших бывших жён.

— Но обязаны быть вежливой.

— Я была вежлива. Я не выбросила её сумку целиком.

— Великодушно.

— И не вызвала дезинфекцию после помады.

— Почти нежность.

Лика скрестила руки на груди.

— Вениамин, если вы хотите обсудить Клариссу, обсуждайте. Если хотите ходить вокруг темы кругами, предупреждаю: я быстрее вас и могу догнать.

Он отвернулся от окна.

— Мы с ней были женаты почти пять лет.

— Я знаю.

— Вы читали моё личное дело?

— Нет. Вы сами однажды сказали это Паше по телефону, когда забыли выключить громкую связь.

— Разумеется.

— Ещё вы сказали: «Сын, никогда не женись на женщине, которая называет расходы духовным опытом».

Вениамин закрыл глаза.

— Я надеялся, что вы этого не слышали.

— Я записала в мудрые цитаты.

— Вы ведёте список моих провалов?

— Несколько. По категориям.

— Боюсь спросить.

— И правильно.

Он сел на край стола, хотя Лика мгновенно посмотрела на это как на нарушение санитарно-делового этикета.

— Кларисса появилась в моей жизни, когда всё было... очень шумно. Я тогда строил компанию, не спал, не ел, летал по встречам, горел идеями. Она была как праздник. Постоянный праздник. Красота, смех, внезапные поездки, ужины в полночь, решения за секунду. Я думал, что это свобода.

— А оказалось?

— Оказалось, что праздник, который длится каждый день, превращается в коммунальную аварию.

Лика хмыкнула.

— Хорошая формулировка.

— Можете забрать в протокол.

— Уже.

Он посмотрел на неё внимательнее.

— Сначала мне нравилось, что с ней невозможно предугадать следующий день. Потом я понял, что невозможно предугадать даже следующий час. Она могла купить билеты в Париж за двадцать минут до вылета и забыть паспорт. Могла устроить ужин на сорок человек и не заказать еду. Могла исчезнуть на ретрит и оставить мне записку на зеркале губной помадой.

— Просроченной?

— Скорее всего.

— Ужас.

— Вам жалко зеркало?

— Мне жалко поверхность, подвергшуюся химической атаке.

Вениамин улыбнулся, но улыбка быстро потухла.

— Она не плохая. Просто... Кларисса живёт так, будто последствия — это проблема окружающих.

Лика помолчала.

— А вы?

— Что я?

— Вы почему это терпели?

Вопрос повис между ними. Прямой. Без украшений. Именно такой, каких Вениамин обычно избегал, заменяя их иронией, умными фразами или внезапным звонком юристу.

Он провёл рукой по лицу.

— Наверное, мне нравилось быть нужным. Спасать. Подхватывать. Разруливать. Чувствовать себя единственным взрослым в комнате.

— Утомительная должность.

— Очень.

— Без премии?

— С эмоциональными штрафами.

Лика кивнула.

— Знакомо.

Он поднял глаза.