Книга Куколка против Вен(л)ика, страница 36 – Нелли

Потом экран мигнул.

«Риски разбираются только по предварительной записи».

Ещё через секунду пришло второе сообщение:

«Но окно в расписании есть в 19:30. Не опаздывайте».

Вениамин посмотрел на сообщение и впервые за утро почувствовал, что день, начавшийся слишком хорошо и почти разрушенный гламурной катастрофой с собаками, всё-таки может закончиться правильно.

Главное — не забыть прийти вовремя.

И, пожалуй, купить Лике кофе.

Без сиропа.

Без хаоса.

И строго по расписанию.

Вениамин улыбнулся. Впервые за долгое время он точно знал, чего хочет. Точнее — кого. Потому что хаос — это, конечно, весело, но только структура позволяет строить империи. И Лика была той самой структурой, ради которой хотелось свернуть горы. Или, по крайней мере, перестроить всю свою вселенную так, чтобы она соответствовала её стандартам совершенства.

Золоченые львы на входе в ресторан «L'Héritage» смотрели на посетителей с таким высокомерием, будто лично проверяли баланс их банковских счетов. Внутри царил полумрак, густо разбавленный мягким сиянием хрустальных люстр и едва уловимым ароматом селективного парфюма. Вениамин поправил безупречно выглаженный манжет рубашки и бросил взгляд в зеркало. Сегодня он превзошел сам себя. Тонкие очки в дорогой оправе, книга Пруста, нарочито небрежно выглядывающая из кармана пальто, и выражение лица, полное экзистенциальной меланхолии.

Он решил: сегодня он будет воплощением утонченного интеллекта. Ведь партнеры, с которыми им предстояло встретиться, — представители старой европейской закалки. Они ценят эстетику, сдержанность и умение наслаждаться нюансами, а не грубыми материями.

— Главное — не переборщить с приземленностью, — прошептал он себе под нос, усаживаясь за столик, украшенный тяжелыми серебряными подсвечниками.

Через десять минут появились они — господин Гюнтер и его бессменный финансовый аналитик Марта. Это были люди, чьи лица, казалось, были высечены из карельского гранита. Минимум эмоций, максимум выдержки. Вениамин расплылся в вежливой, едва заметной улыбке и начал светскую беседу о влиянии неоимпрессионизма на современную архитектуру. Гюнтер слушал внимательно, Марта делала пометки в планшете.

— А где же ваша коллега, госпожа Лика? — поинтересовался Гюнтер, чей голос напоминал скрип старой двери.

— О, Лика… она немного задерживается. Срочные дела, знаете ли, — Вениамин подавил вздох. Он молился, чтобы она хотя бы переоделась.

В этот момент двери ресторана распахнулись с таким звуком, будто в заведение вошел не человек, а как минимум небольшой циклон. Лика не просто зашла — она ворвалась. На ней были тренировочные легинсы, объемная худи, из-под которой виднелись влажные от пота волосы, собранные в тугой конский хвост, и кроссовки, которые явно видели лучшие времена на беговой дорожке. Ее кожа сияла тем здоровым румянцем, который бывает только после двухчасового интенсива с железом.

— Всем привет! Извините за опоздание, тренер решил, что пять подходов становой — это мало, и впаял мне еще три на добивку, — громко провозгласила она, отодвигая тяжелый стул с таким скрежетом, что пара за соседним столиком вздрогнула.

Вениамин почувствовал, как у него дернулся глаз. Он поспешно открыл меню, пытаясь спрятать лицо.

— Мы как раз переходим к заказу, — выдавил он, стараясь сохранить тон интеллектуального гурмана. — Я, пожалуй, остановлюсь на легком салате из рукколы. Минимум заправки, буквально три капли бальзамика двадцатилетней выдержки. И, пожалуй, бокал минеральной воды без газа. Тело — это храм, и я не намерен загромождать его лишними калориями, когда разум занят великими свершениями.