Книга Куколка против Вен(л)ика, страница 173 – Нелли

Вениамин стиснул зубы, дотянулся до шнурка и начал завязывать. Пальцы, вспотевшие и слегка дрожащие, вели себя как стажёры в первый рабочий день. Петля не получалась. Узел расползался. Лика уже шагнула, чтобы помочь, но он поднял ладонь.

— Не надо.

— Вень…

— Я сам.

Это было глупо. Абсолютно. Но важно.

Он завязал шнурок. Криво. Неровно. Бант получился похожим на испуганную бабочку, пережившую стихийное бедствие. Но он держался.

Вениамин выпрямился слишком резко, мир качнулся, и он ухватился за дерево.

— Отлично, — сказал он. — Деревья здесь надёжные.

Сергей Павлович подошёл ближе.

— Можно было попросить помощи.

— Можно, — согласился Вениамин.

— Почему не попросили?

Вениамин перевёл дыхание.

— Потому что иногда нужно самому завязать свой дурацкий шнурок. Особенно если рядом отец женщины, которая умеет всё.

Сергей Павлович посмотрел на него внимательно. Потом чуть заметно улыбнулся.

— Продолжаем. Но темп снизим.

Лика, пробегая рядом, тихо сказала:

— Ты ненормальный.

— Это комплимент?

— В данном случае да.

Четвёртый километр был похож на переговоры с собственным организмом. Вениамин обещал ногам отдых, лёгкий ужин, ванну и никогда больше не смеяться над словом «заминка». Ноги слушали с недоверием, но двигались.

— Знаешь, — сказал он, когда дыхание чуть выровнялось, — я начинаю понимать твоё детство.

— Да?

— Да. Ты, наверное, просыпалась утром, а вместо «доброе утро, солнышко» тебе говорили: «Десять приседаний, солнышко».

Лика хмыкнула.

— Почти. Мама говорила: «Сначала вода, потом жизнь».

— Мудрая женщина.

— А папа учил меня ездить на велосипеде.

— С поддерживающими колёсиками?

— Без.

— Конечно без.

— Он сказал: «Если падаешь, падай в траву, а не в крапиву».

— Педагогично.

Она рассмеялась.

— На самом деле они хорошие.

— Я вижу.

— Просто немного…

— Спортивно одарённые?

— Да.

— Лика, у твоего папы секундомер выглядит как член семьи.

Она снова рассмеялась, и Сергей Павлович впереди бросил:

— Я всё слышу.

— Я сказал с уважением! — крикнул Вениамин.

— Поэтому ещё живы.

На пятом километре Вениамин уже не думал о достоинстве. Достоинство отстало где-то у сосны и, вероятно, попросило вызвать такси. Он думал только о том, что нужно добежать. Не быстро. Не красиво. Просто добежать.

Дом появился впереди неожиданно. Как мираж. Как обещание дивана. Как свет маяка для корабля, который четыре километра назад понял, что плавать не умеет.

Елена Викторовна стояла у калитки с полотенцем и улыбалась.

— Финишная прямая! — бодро сказала она.

Вениамин хотел ускориться, но тело ответило: «Дорогой, мы и так участвуем в чуде».

Он добежал. Пересёк воображаемую финишную черту у калитки и остановился, пытаясь вдохнуть весь кислород посёлка.

Лика положила руку ему на спину.

— Молодец.

Это слово ударило сильнее, чем любой кубок. Он посмотрел на неё, мокрый, красный, растрёпанный, с лицом человека, который видел смысл жизни и теперь хотел просто сесть.

— Спасибо, — сказал он. — Если я сейчас упаду, считайте это поклоном вашей семье.

Сергей Павлович остановил секундомер.

— Для первого раза терпимо.

— Папа, — строго сказала Лика.

— Что? Я похвалил.

Елена Викторовна подала Вениамину полотенце.

— Сергей, перестань строить из себя сурового экзаменатора. Человек добежал, не жаловался и даже шутил. Это редкое сочетание.