Книга Куколка против Вен(л)ика, страница 170 – Нелли

Следом вышел мужчина. Высокий, крепкий, с седыми висками и взглядом, от которого даже воробей на заборе перестал чирикать и сделал вид, что просто мимо проходил.

— Мама, папа, — сказала Лика, открывая дверь машины. — Это Вениамин.

Вениамин вылез из машины, чуть не запутавшись ногой в ремне сумки, но удержался. Это уже была первая победа.

— Очень приятно, — сказал он, протягивая букет. — Вениамин.

Женщина приняла цветы и оглядела его с доброй, но оценочной улыбкой.

— А я Елена Викторовна. Лика рассказывала.

Вениамин напрягся.

— Надеюсь, хорошее.

— Разное, — честно ответила Елена Викторовна. — Но интересное.

Мужчина протянул руку.

— Сергей Павлович.

Рукопожатие было крепким. Не болезненным, нет. Сергей Павлович не пытался раздробить Вениамину кисть. Он просто сообщал миру: «Эта рука способна выкопать картошку, собрать шкаф, пробежать десять километров и при необходимости сжать реальность в кулак».

— Рад знакомству, — сказал Вениамин и постарался не пискнуть.

— Взаимно, — кивнул Сергей Павлович. — На велосипеде катаетесь?

Вениамин моргнул.

— Да. То есть… стараюсь.

— Стараетесь или катаетесь?

Лика тихо кашлянула.

— Папа.

— Я уточняю.

— Катаюсь, — быстро сказал Вениамин. — Иногда стараюсь кататься лучше.

Сергей Павлович посмотрел на него ещё секунду, потом кивнул.

— Честный ответ. Уже неплохо.

Вениамин внутренне выдохнул. Кажется, первый уровень он прошёл. Без потерь. Если не считать частичной потери чувствительности правой ладони.

В доме пахло травяным чаем, свежей выпечкой и чем-то бодрым. Вениамин хотел верить, что это уют. Но подозревал, что это ментоловая мазь, спрятанная где-то рядом на случай внезапной спортивной активности.

Гостиная была светлая, просторная, с фотографиями на стенах. Лика маленькая на велосипеде. Лика подростком с медалью. Лика с родителями на каком-то горном маршруте. Лика на финише забега, красная, счастливая и уже тогда страшно целеустремлённая.

Вениамин смотрел на фотографии и постепенно понимал: Лика не стала такой случайно. Она была выращена в специальной лаборатории любви, дисциплины и утренних пробежек.

— Проходите, Вениамин, — сказала Елена Викторовна. — Чай будете?

— С удовольствием.

— Чёрный, зелёный, травяной, имбирный, с шиповником, восстанавливающий после нагрузки?

Вениамин замер.

— После какой нагрузки?

Сергей Павлович снял с крючка секундомер.

— После лёгкой.

Лика закрыла глаза.

— Папа, мы договаривались.

— Мы договаривались, что я не буду устраивать допрос, — спокойно ответил Сергей Павлович. — Я и не устраиваю. Я предлагаю разминку.

— Я, кажется, слышал слово «чай», — робко напомнил Вениамин.

Елена Викторовна улыбнулась.

— Чай будет после. Так полезнее.

Вениамин повернулся к Лике.

— Скажи мне честно. У вас в семье печенье тоже после марш-броска?

— Не всегда, — ответила она.

— Спасибо.

— Иногда после планки.

Сергей Павлович между тем уже направлялся к выходу во двор.

— Ничего сложного. Просто посмотрим, как человек держится под лёгким давлением.

— Под лёгким давлением я обычно подписываю документы, — пробормотал Вениамин.

— Вот и отлично. Сегодня подпишете договор с собственными мышцами.

Лика подошла к нему ближе и тихо сказала:

— Если хочешь, я сейчас всё отменю.

Он посмотрел на неё. В её глазах была настоящая готовность вмешаться. И именно поэтому Вениамин вдруг ощутил странный прилив храбрости. Не разумной, конечно. Разумная храбрость осталась дома и пила кофе. Эта была дурная, мужская, слегка героическая и совершенно не согласованная с коленями.