Книга Куколка против Вен(л)ика, страница 169 – Нелли

Хаос пришёл.

Но в этот раз Лика не захотела выставить его за дверь.

Она просто взяла блокнот, открыла чистую страницу и написала:

«Новый проект: мы».

Потом поставила время начала.

Ровно 10:00.

И рядом, после короткого размышления, добавила:

«Статус: в работе. Перспективы: высокие».

Вениамин понял, что попал в беду, когда Лика сказала:

— Только не волнуйся. Мои родители очень простые люди.

Эта фраза, произнесённая спокойным голосом женщины, которая могла за сорок секунд найти ошибку в годовом отчёте, собрать спортивную сумку и морально уничтожить человека за опоздание, звучала подозрительно.

Очень подозрительно.

Вениамин сидел за рулём, держал руки на десять и два, как прилежный курсант автошколы, и пытался не выдавать внутреннюю панику. На заднем сиденье лежал букет для мамы Лики, коробка хорошего чая для папы Лики и пакет с пирогом, который Паша торжественно вручил ему утром со словами:

— Пап, если всё пойдёт плохо, просто предложи еду. Люди с едой добрее.

— Спасибо за веру в меня, сын.

— Я верю. Просто у тебя лицо, как у человека, которого везут сдавать нормативы.

И вот теперь Вениамин ехал сдавать нормативы. Правда, официально это называлось «знакомство с родителями».

Лика сидела рядом. Безупречная, собранная, в светлой спортивной куртке, с волосами, убранными в высокий хвост. На коленях у неё лежала аккуратная коробка с чем-то домашним.

— Это что? — спросил Вениамин, кивая на коробку.

— Мамины любимые протеиновые маффины.

— Маффины бывают протеиновые?

— У нас дома всё бывает протеиновое.

Вениамин проглотил сухой комок.

— Даже любовь?

Лика повернула к нему голову и улыбнулась краем губ.

— Любовь у нас высокоинтенсивная интервальная.

— Так. Я начинаю понимать, почему ты такая.

— Какая?

Он хотел сказать «ужасно прекрасная», но вовремя включил инстинкт самосохранения.

— Организованная.

— Хороший ответ, Вениамин.

Она достала телефон и посмотрела время.

— Мы приедем на четыре минуты раньше. Это нормально. Мама любит, когда гости приходят вовремя, а папа любит, когда гости приходят подготовленными.

— Подготовленными к чему?

— К общению.

— Лика.

— Что?

— Ты сказала это слишком быстро.

Она отвернулась к окну, но Вениамин успел заметить, как у неё дрогнули уголки губ.

— Не переживай. Они тебя не съедят.

— Великолепно. Обычно, когда так говорят, потом выясняется, что съедят, но после разминки.

— Ну, может, слегка погрызут.

— Лика!

Она рассмеялась, и от этого смеха Вениамину стало одновременно легче и страшнее. Легче — потому что Лика была рядом. Страшнее — потому что если она смеялась, значит, знала что-то, чего не знал он.

Дом родителей Лики находился в посёлке, где даже заборы выглядели так, будто по утрам делали зарядку. Никаких розовых гномиков, никаких ленивых качелей на крыльце. Аккуратный участок, ровная дорожка, подстриженные кусты, турник во дворе и велотренажёр под навесом.

Вениамин припарковался и замер.

— У них во дворе турник.

— Да.

— Он для красоты?

— Нет.

— Я так и думал.

Из дома вышла женщина лет пятидесяти с небольшим, стройная, подтянутая, с короткой стрижкой и такой осанкой, что Вениамин автоматически выпрямился, словно его позвоночник получил приказ по рации. На ней был домашний спортивный костюм, но выглядел он не «я дома отдыхаю», а «я дома временно между двумя марафонами».