Книга Куколка против Вен(л)ика, страница 176 – Нелли

Елена Викторовна рассмеялась, Сергей Павлович усмехнулся, а Лика закатила глаза, но улыбалась.

Перед отъездом отец Лики ещё раз пожал Вениамину руку. На этот раз Вениамин был готов. Почти.

— До встречи, — сказал Сергей Павлович.

— До встречи.

— Шнурки проверяйте.

— Обязательно.

Они сели в машину. Лика пристегнулась, но не сразу сказала ехать. Несколько секунд она просто смотрела на него.

— Ты сегодня был очень упрямый.

— Я перенимаю лучшее.

— И очень смешной.

— Это от кислородного голодания.

— И очень… хороший.

Вениамин повернул к ней голову.

— Это уже не кислородное?

— Нет.

Она наклонилась и поцеловала его в щёку. Быстро, мягко, почти невесомо. Но у Вениамина в груди что-то щёлкнуло громче, чем замок ремня безопасности.

— Спасибо, что выдержал.

— Ради тебя я, кажется, могу выдержать многое. Но если твои родители пригласят меня на «лёгкий заплыв», я заранее составлю завещание.

— Не драматизируй.

— Лика, твоя мама трёхкратная чемпионка по триатлону, а папа хранит секундомер так, будто это фамильная реликвия. Я не драматизирую, я адаптируюсь.

Она смеялась почти всю дорогу до трассы.

А Вениамин ехал и чувствовал каждую мышцу. Плечи ныли. Ноги гудели. Спина периодически напоминала, что планка была ошибкой, но гордой. В бардачке лежал подаренный Сергеем Павловичем ремонтный набор. На заднем сиденье — пустая коробка из-под пирога. Рядом сидела Лика, спокойная, довольная и какая-то домашняя в мягком свете заката.

— О чём думаешь? — спросила она.

Вениамин посмотрел на дорогу.

— О том, что теперь я точно понял, в какую семью попал.

— И?

— И мне, видимо, придётся купить нормальные беговые кроссовки.

Лика улыбнулась.

— Испугался?

Он подумал. Честно подумал. Вспомнил планку, лесной подъём, шнурок, взгляд Сергея Павловича, тёплые руки Елены Викторовны, фотографии маленькой Лики на велосипеде и её тихое «я рядом».

— Да, — сказал он. — Очень.

Она приподняла бровь.

— Но?

— Но уходить не хочу.

Лика отвернулась к окну, и Вениамин заметил, как она улыбается. Не победно, не иронично, а по-настоящему счастливо.

— Тогда добро пожаловать в семью железных людей, Вениамин.

Он кивнул, включая поворотник.

— Спасибо. Только можно я начну с алюминиевого уровня?

— Посмотрим.

— Вот это «посмотрим» звучит как угроза.

— Как мотивация.

— У вас в семье всё угроза, если добавить слово «мотивация».

Лика снова рассмеялась.

И пока машина неслась обратно в город, Вениамин вдруг понял: хаос его прежней жизни не исчез окончательно. Он всё ещё мог забыть ключи, перепутать носки и случайно купить кофе без кофеина, что само по себе преступление против утра. Но теперь в этом хаосе появился маршрут. Сложный, иногда болезненный, с подъёмами, развязанными шнурками и людьми, которые проверяют тебя не для того, чтобы унизить, а чтобы понять, выдержишь ли ты рядом с ними.

Он выдержал.

Пока что.

А завтра, конечно, он не сможет встать с кровати без звуков старого дивана, но это уже были технические детали.

Главное — он возвращался в город с Ликой рядом, с ремонтным набором в бардачке и с совершенно ясным осознанием: он попал не просто в спортивную семью.

Он попал в семью, где любят на выносливость.

И, кажется, был готов тренироваться.

Городская площадь, обычно тихая и деловая, в этот августовский день превратилась в настоящий вулкан из красок, музыки и предвкушения. Огромный баннер «Городской веломарафон: Скорость и Единство» растянулся через всю центральную улицу, а под ним толпились сотни участников, разминаясь, проверяя велосипеды и обмениваясь нервными шутками. Диктор через громкоговоритель раз за разом напоминал о правилах безопасности, но его голос тонул в общем гуле восторженного ожидания.