Книга Немного больше, чем любовь, страница 79 – Женя Онегина

Пашка тяжело вздохнул и отправил в рот очередной оладушек.

— Елисей, не наговаривай на брата! – строго сказала мама, – а то отобьешь у ребенка весь аппетит.

Ребенок довольно хрюкнул, Елисей хмыкнул, а отец осуждающе покачал головой.

— Детский сад! – с чувством произнесла Агата, поднося к губам чашку с чаем.

— Сама такая! – одновременно воскликнули братья и показали ей язык.

Собаки встрепенулись, заходясь в радостном лае. Александр Колбецкий закрыл газету, сдвинул на переносицу очки и произнес:

— Шуметь – на улицу! Шагом марш! Кстати, там еще газон зарос! Так что дел хватит всем!

— Есть, кэп! – бодро ответил Елисей и поднялся. – Будет исполнено, кэп!

— Кепку не забудь! – напомнила мама прежде, чем молодой человек успел выйти из комнаты.

— Есть, кэп! Псины, за мной!

Дарси и Бингли, не желая уступать друг другу, устроили свару в дверях. Бингли решил играть нечестно и жалобно запищал, призывая хозяев обратить внимание на его бедственное положение. Елисей притворно вздохнул и, подхватив извивающихся псов за шкирку, направился в сад.

Агата и Паша переглянулись и рассмеялись.

— Вы как хотите, а я – на море, – сказал Паша, когда с завтраком было покончено. – Агата, ты со мной?

— Только помогу тете Лизе с посудой!

— Я справлюсь сама. Идите гулять, пока не начался дождь, а то до Янова дня обещают чуть ли не ураганы.

До Янова дня оставалось чуть меньше недели, а погода все никак не хотела становиться летней. Несмотря на жаркое солнце, у моря дул пронзительный, пронизывающий ветер. Пашка и Агата, надвинув практически на глаза капюшоны штормовок, медленно брели вдоль берега. Где-то на горизонте в густую иссиня-черную массу собирались грозовые тучи. Дарси, только что беззаботно носившийся по песку, вдруг навострил уши, прислушиваясь. Бин последовал его примеру, нетерпеливо виляя длинным хвостом.

— Вперед! – скомандовала Агата и хлопнула себя по бедру. В ответ упрямый корги уселся на мохнатый зад и исподлобья уставился на свою хозяйку. Бин же послушно потрусил рядом.

Солнце спряталось. Сразу стало сумрачно и неуютно. Вдалеке над морем сверкнула молния.

— Нужно возвращаться, – заметила Агата и с сомнением посмотрела на Пашу, точно опасалась, что он откажется.

— Надо, – согласился Паша. – Успеть бы до дождя…

Конец фразы потонул в оглушенном раскате грома. Бингли испуганно завыл, подняв к небу острую мордашку.

— Бежим? – предложила Агата.

Паша поднял голову, жадно ловя насыщенный влагой соленый воздух, и зажмурился. Ощущение безграничного счастья, бескрайней свободы захлестнуло его целиком. Хотелось петь, носиться по пляжу, утопая в теплом песке, и орать. Просто орать в голос, выплескивая морю все эмоции, переполняющие его последнее время.

Загрохотал гром – в этот раз гораздо ближе. Пашка со свистом резко выдохнул, пытаясь взять себя в руки, и посмотрел на сестру. Агата улыбалась. У ее ног беспокойно крутились собаки.

— Тебе хорошо? Или плохо? – спросила девушка.

— Я не знаю, – честно ответил Пашка. – В моей голове так много всего, что, кажется, ее сейчас разорвет на части.

— Тяжелый был год?

— Сейчас думаю, что нет, – проговорил Паша негромко и вздрогнул от неожиданности, когда темное небо прошило яркой вспышкой молнии. – А осенью… Я так хотел домой! Как ты вообще решилась переехать к нам, Агата?