Книга Ловелас. Том 3, страница 35 – Илья Взоров

— Босс, обстановка дрянь. Я вызвал всех ребят, даже тех, кто был не в смене. Поставил людей на крыше и у черного входа. Как бы эти святоши не взялись за камни или коктейли Молотова.

— Молодец, Гвидо. Держи периметр. Я сейчас позвоню шефу полиции Паркеру, — я вышел из машины, чувствуя, как адреналин колотит в висках.

В холле было душно, телефонные аппараты на её стойке Долли разрывались от звонков.

— Кит, это кошмар! — секретарша вскинула на меня усталые глаза. — Телефон не умолкает ни на секунду. Проклятия, угрозы взорвать здание, письма с угрозами… Вышли вечерние газеты. Тебе лучше на это не смотреть. Можешь инфаркт схватить.

Она кивнула на пачку газет на краю.

— У меня крепкое сердце

Я велел Долли собрать всех сотрудников в холле, взял верхнюю газету — «Лос-Анджелес Экзаминер». Заголовок на первой полосе кричал: «ПОРНОГРАФИЯ НА УИЛШИР: ВЫЗОВ МОРАЛИ И УНИЖЕНИЕ ПРАЗДНИКА». Издания Херста не стеснялись в выражениях. В статьях «Ловелас» называли гнойником на теле общества, а меня — «циничным дельцом, торгующим женским телом ради наживы». Они приплетали всё: от поругания образа Мэрилин Монро до «угрозы национальной безопасности через разложение устоев». Особенно мне перепало, что журнал вышел 7-го декабря — в день скорби по павшим во время нападения японцев на Перл-Харбор.

Дочитать передовицы я не успел — собрались сотрудники. В воздухе висела гнетущая тишина, прерываемая лишь гулом толпы за окнами. Все смотрели на меня — кто с надеждой, кто с плохо скрываемым страхом. Особенно «зайки».

Я поднялся на вторую ступеньку лестницы, чтобы меня было видно всем.

— Слушайте внимательно! — мой голос прозвучал жестко, разрезая гул. — Я знаю, что вам страшно. Я знаю, что газеты называют нас преступниками. Но посмотрите на это с другой стороны. Если бы мы сделали скучный, никому не нужный журнал, стали бы они так орать? Нет! Они кричат, потому что мы ударили в самое больное место — в их ханжество, в их лицемерие. Наше дело правое, потому что мы боремся за свободу. Победа будет за нами, потому что будущее принадлежит нам, а не этим крикунам с плакатами. Враг будет разбит его же собственной злобой!

Кто-то из парней-редакторов одобрительно свистнул, девчонки чуть выпрямились.

— Сейчас всем разойтись по рабочим местам. Ларри, Полли — проследите, чтобы никто не уходил через парадный вход. Пользуйтесь только черным ходом и по двое-трое. Гвидо обеспечит сопровождение до машин. Я иду звонить в полицию.

— Да им плевать на нас — мрачно произнес Синклер — Они еще и рады будут, если толпа пойдет на штурм.

— Давайте без пораженчества!

Я заперся в кабинете и набрал прямой номер Уильяма Паркера, шефа полиции Лос-Анджелеса. Мы были шапочно знакомы с ним, после встречи в «Маджестике». Увы, сейчас голос Паркера был холоднее льда.

— Мистер Миллер, — рявкнул он, не дожидаясь приветствия. — Вы хоть понимаете, какую кашу заварили? Полиция города не обязана защищать издательство, которое само, намеренно провоцирует народный гнев!

— Уильям, послушайте… — начал я.

— Нет, это вы послушайте! Я видел журнал. Он отвратительный! Это грязь, мистер Миллер. Как можно так относиться к женщинам? Голливуд — это то, что кормит и поит этот город, это наша гордость, а вы выставляете его главную звезду портовой шлюхой!