Книга Ловелас. Том 3, страница 33 – Илья Взоров

— Как вы смеете так разговаривать со мной в таком тоне⁈ — Пенхаллоу вскочил, его лицо приобрело оттенок переспелого томата. — Я представляю тысячи добропорядочных, христианских семей!

Боб замахал руками, пытаясь усадить его на место. Я же оставался абсолютно спокоен, намеренно понизив голос до доверительного тона, обращаясь прямо к объективу центральной камеры.

— Посмотрите на этого господина, — сказал я, опять указывая тростью на Артура. Похоже это его здорово бесило — Такие как он возглавляют комитеты по нравственности, которые сами же и создали. Они не отчитываются перед обществом. Их невозможно уволить, потому что они сами себе начальники. Но есть один нюанс, о котором они предпочитают молчать. Пожертвования, на которые живут их комитеты, да и они сами, растут в геометрической прогрессии каждый раз, когда они выходят на «тропу войны» с издателями, художниками или музыкантами. Разве это достойные мотивы для тех, кто называет себя нравственным человеком, христианином? Вам, Артур, должно быть стыдно перед людьми, у которых вы выманиваете деньги на свою бесконечную охоту на ведьм.

Этот удар был точно в глаз. Пенхаллоу весь покраснел и перешел на ультразвуковой визг. Следующие полчаса превратились в его персональный ад. Он пытался спорить, но каждый раз опускался до банальной ругани. И аудитории это крайне не нравилось. Я видел это по лицам женщин в первом рядом. Они были явно на моей стороне.

Я лишь печально качал головой, глядя на его вспышки гнева, как психиатр на пациента в период обострения.

— Всё это очень важно, Артур, — вставлял я в паузах его тирад, — но вы так и не ответили на мой вопрос о своих полномочиях. Как далеко они простираются? Вы можете сжигать еретиков на костре? А испанские сапоги? Они еще в ходу во время пыток? Может появились какие-то современные способы?

Или:

— Ну бросьте, Артур, мы же говорим о свободе слова, о первой поправке. Вы против Билля о правах? А как насчет американской Конституции? Выкинем ее на помойку? Вместе с Отцами основателями?

Добил же его темой Чарли Чаплина.

— А как насчет великого актера и режиссера, которого затравили за его взгляды такие вот поборники морали, как вы? О нем вы поговорить не хотите?

Артур хотел. И наговорил таких гадостей и ужасов про комика, что хоть просто вешайся. Поняв, что он попал впросак, Пенхаллоу чуть не начал драку.

Во время одной из рекламных пауз на сцене начался настоящий цирк. Бобу пришлось буквально висеть на Артуре — тот махал кулаками, брызгая слюной. Я же стоял рядом, лениво покручивая трость и продолжая раззадоривать тычками палки в его сторону и комментариями про то, что гнев — это один из семи смертных грехов, эротика есть в Библии — например, в книге Песнь Песней Соломона. Ведь там с большим вкусом обсуждаются женский бюст!

Элеонора Стоун, пресс-секретарь мэрии, пыталась спасти положение. Она была умнее и опаснее Артура, но каждый раз, я моментально снижал градус, переходил на умиротворяющий тон:

— Послушайте, Элеонора, вам бы стоило поддержать меня, а не нападать. Ведь мы с вами, считай, коллеги.

Эта фраза поджаривала её, словно удар током на электрическом стуле. Она подпрыгивала на своем стуле, начинала спорить. И я тут же переводил разговор на язык цифр.

— Давайте поговорим о прозе жизни. Бюджет Лос-Анджелеса дефицитный, верно? Вам катастрофически не хватает денег на элементарные нужды горожан. Я недавно проезжал через район Уоттс — это же тихий ужас. Разбитые дороги, ветхие общественные здания, школы, требующие ремонта… Так вот, издательство «Ловелас» обещает — и я заявляю об этом публично, на всю страну! — заплатить в городскую казну в следующем году налогов на сумму не менее пятидесяти тысяч долларов. Неужели вы откажетесь от них?