Книга Ловелас. Том 7, страница 60 – Илья Взоров

Первая комната была огромной столовой.

Овальный стол под белой скатертью, сервированный на двенадцать человек. Тяжелые стулья с высокими резными спинками, на буфете — фарфоровый сервиз с синими птицами.

— Мейсен, — сказал Берия небрежно. — Полный сервиз, восемьдесят четыре предмета, тысяча восемьсот тридцать шестого года. Раритет. Богдан привёз в сорок шестом. Из-под Дрездена, там в одном подвале целый склад стоял.

— Что за Богдан? — поинтересовался я

— Кабулов. Заместитель мой.

Официанты пошли по кругу с шампанским. Первый бокал девушки взяли скованно, обеими руками. Атмосфера подавляла.

Я взял нож.

На черенке был вензель. Чужой, готический, с короной. Габсбурги?

— Красиво, да? — рядом остановилась высокая, чуть сутулящаяся девушка, из тех, кто всю жизнь стесняется своего роста. Коротко стриженая под мальчика, широкоскулая, с большими руками и крупным бюстом. Везет мне на грудастых…

— Красиво. Тебя как зовут?

— Тамара. — Она посмотрела на нож в моих руках. — А буквы чьи?

— Не знаю. Я Кит.

— Странное имя.

— Это сокращенное от Кристофер. Американское имя.

Дальше был рабочий кабинет.

Тёмный, обшитый ореховыми панелями, с двумя кожаными креслами и лампой под зелёным абажуром. Тут я был в ту ночь и помнил камин. Берия провёл компанию через него быстро, не задерживаясь, и это было единственное помещение, про которое он ничего не рассказал.

Потом — бильярдная.

Стол под чехлом, кии в стойке, на стене оленьи рога и массивные напольные часы. Они как раз били — после боя механизм играл что-то короткое и весёлое.

— Это часы Готтлиб — бросил нам Берия — Стояли у Геринга. Знаете такого?

— Да — дружно ответили мы

— Сделали в Нюрнберге, — сказал Берия. — Восемнадцатый век. Их семь дней разбирали и упаковывали, а собирал потом наш мастер, из Кремля, три месяца. Разбить не разбили, а вот шестерёнку одну потеряли, пришлось точить.

Он говорил это с интонацией человека, который рассказывает, как трудно доставали кафель в ванную.

Возле стойки с киями меня перехватила невысокая пасующая, круглолицая, светловолосая, с ямочкой на подбородке и очень громким шёпотом.

— Товарищ Миллер!

— Просто Кит.

— Ой. — Она прыснула. — Меня Нюра зовут. Тамара сказала, что вы американец? Это правда?

— Правда.

— А у вас там дома такие есть? — Она повела рукой, показывая обстановку, я заглянул ей в декольте синего платья. Тут все было попроще, чем у Тамары. Двойка? Ну и ладно, зато ноги стройные, бедра и попка просто просят о любви…

— Такие — есть. У меня в Калифорнии дом побольше этого.

— У вас⁈

— У меня.

Нюра посмотрела на меня недоверчиво, потом на потолок, потом опять на меня и сказала, честно и без всякого умысла:

— Так вы, значит, буржуй?

— Он самый. Клейма ставить негде.

— Ой, — сказала Нюра, сильно покраснела. — Ну ладно.

Гостиная была следующей, и там висели ковры. Три штуки, тяжёлые, старые, и один вполстены — я в них не разбираюсь, но по тому, как Берия провёл рукой по ворсу, было ясно, что это древняя вещь. На коврах были прикреплены клинки.

Не коллекция — именно так, вразнобой, как вешают то, что подарили или привезли: ковер, потом два скрещённых лезвия прямо поверх ворса

— Вот, — сказал Берия, и было слышно, что эту экскурсию он проводит не первый раз. — Слева меч короля Фридриха Великого. Того самого.