Книга Ловелас. Том 7, страница 4 – Илья Взоров

— А когда он сложится?

— Когда в него войдут военные. Только они смогут снять караульных в Кремле и блокировать вашу охрану.

— Кто⁈ Фамилии! Москаленко — эта пешка!

В голосе Берии прорезался кавказский акцент. Волнуется.

— Жуков.

Тишина. Только дрова щёлкнули в камине.

— Жуков ко мне зла не имеет, — сказал наконец Берия. — Когда его в сорок шестом валили и с грязью мешали — я не топил. Мог. Не стал. Ему сейчас дали все, слышишь, все! Я сделал его первым заместителем министра обороны СССР.

— Он и не будет действовать из зла, — сказал я. — Он будет действовать тоже из страха и обиды за своих, репрессированных соратников. Про недавнее дело авиаторов вам напомнить?

— Это все Абакумов!

— Ему достаточно вас опасаться — проигнорировал я реплику Берии, продолжил — И когда к нему придут и скажут: «Георгий Константинович, надо спасать партию от Берии, армия должна сказать своё слово», — он согласится. Потому что впервые за годы его позовут в большую политику, и позовут с оружием в руках. Такому не отказывают. Это ему откроет совсем широкие возможности. Ну кто такой ваш министр обороны Булганин? Алкоголик, всю войну проторчал в тылу, пару раз выезжал на передовую как член военного совета фронта… А Жуков… Это фигура.

Берия слушал не перебивая, и в глазах у него шла работа. Я почти видел, как складываются шестерёнки: ведь я не сообщал ему ничего невозможного. Ничего такого, о чем бы он сам не думал. Просто я все это «обострил», выстроил по ранжиру.

Берия налил коньяку, выпил залпом. Мне кстати, не предложил.

— Когда? — спросил он.

Вот и главный вопрос. Тот, ради которого я, собственно, сюда и пришёл.

— Наш прогноз — в июне, — сказал я — Апрель, май им договориться, все утрясти. Времени осталось мало.

Мы помолчали, я взял кочергу, поворошил дрова в камине. В голове от коньяка зашумело, разговор надо было заканчивать.

— Я понимаю, что вы опасаетесь провокации. Это нормально. Но проверить все достаточно просто. Добавить прослушки Хрущеву. Поставить «на кнопку» дачу, рабочий кабинет.

— Я приказал снять ее! Как и слежку.

— Ну это глупость — протянул я, удивленно

Берия выругался по-грузински.

— Такая у нас была договоренность с Молотовым, Маленковым и Хрущевым после смерти товарища Сталина. Никого из Президиума не слушаем и ни за кем не следим. Потом… в МВД до сих пор люди Игнатьева. Если я начну слушать Хрущева, ему тут же сообщат. И другим тоже!

— Уверен, что у вас есть возможности организовать все в обход МВД.

— Ну хорошо, — сказал он, размышляя. — Допустим. Допустим, я вам поверил. Тогда вопрос. — Он поднял свой бокал и посмотрел на меня поверх него. — Что вы хотите взамен, мистер Миллер?

НЕ ЗАБЫЛИ ПОСТАВИТЬ 7 ТОМ В БИБЛИОТЕКУ?

Заснуть мне так и не удалось.

Меня привезли обратно в четвёртом часу, вернули на крыльце часы, бумажник и зажигалку, вежливо пожелали спокойной ночи — и уехали. Я поднялся в номер, по дороге встретил курящего на лестнице Мэлони. Они ничего мне не сказал, только удивленно посмотрел. Я разделся, лёг. И проворочался до самого рассвета, костеря на все лады эту публику.

Ночники, чёрт бы их побрал. Вся страна перевёрнута с ног на голову: работают ночью, спят днём, потому что тридцать лет подряд один человек в Кремле бодрствовал до утра, и вся вертикаль под ним не смела ложиться раньше вождя. Он умер, а привычка осталась. И теперь они принимают гостей в три часа ночи, пьют коньяк у камина и обсуждают заговоры, а нормальному человеку потом лежи и таращься в потолок.