Книга Ловелас. Том 7, страница 6 – Илья Взоров

Господи, что с человеком делает один телефонный звонок. Вчера это был вальяжный, солидный товарищ с брюшком и уверенным взглядом хозяина заведения. Сегодня передо мной стоял бледный, взмокший, суетливый персонаж, который кланялся, заглядывал в глаза и не знал, куда девать руки.

— Мистер Миллер! Доброе утро! Извините ради бога за беспокойство! — тараторил он, пока переводчик из персонала едва поспевал. — Нам звонили… с утра звонили… помощник товарища Берии! Распорядились предоставить вам лучший номер в гостинице. Немедленно. Мы уже всё подготовили!

— Лучший — это какой?

— Сто седьмой! — выдохнул он с таким видом, будто вручал мне ключи от рая. — Апартаменты! Те самые, где в восемнадцатом году, когда правительство переехало из Петрограда, жил сам Владимир Ильич Ленин с Надеждой Константиновной! Исторический номер, мемориальный! Мы его иностранцам вообще… ну, крайне редко…

Меня повели наверх.

Номер и правда был хорош. Не номер — квартира: несколько комнат анфиладой, высоченные потолки, лепнина, наборный паркет, старинная мебель красного дерева, тяжёлые бархатные портьеры, бронза, зеркала в рост, был даже телевизор! Т-2 «Ленинград». Просторная гостиная с круглым столом, кабинет с письменным прибором, спальня с широченной кроватью. И окна — угловые, огромные, из которых Кремль был виден так, будто до него можно дотянуться рукой: стена, башни, шпили за голыми ещё деревьями сада.

Ленин, значит, тут жил. Ну-ну. Сначала вождь мирового пролетариата, теперь американский издатель эротического журнала.

Я прошёлся по комнатам, потрогал портьеры и первым делом двинулся к балконной двери. Проверить.

Директор перехватил мой взгляд — и метнулся вперёд меня.

— Одну секунду, мистер Миллер, одну секунду!

Он подскочил к двери, где на створках белела знакомая бумажная полоска с печатью, и, не дожидаясь никаких распоряжений сверху, собственноручно, с треском сорвал её. Потом повозился со щеколдой, распахнул дверь настежь и повернулся ко мне с сияющим лицом:

— Пожалуйста! Занимайтесь, в любое время!

Я вышел на балкон.

Вот это уже другое дело. Внизу лежала Манежная площадь, а прямо передо мной, через дорогу, вставала кремлёвская стена. Утро было солнечное, ясное, апрельское. Хоть каты крути, хоть парад принимай.

Забавно всё-таки устроен этот мир. Вчера меня за сорванную печать отчитывали как школьника, а сегодня директор гостиницы сам рвёт её. Один звонок из известного здания, тут рядом, недалеко — и реальность прогибается.

Я успел позавтракать в номере (кофе и омлет по-французски принесли по первому щелчку пальцев), когда в дверь снова постучали.

На пороге стоял Тэлбот.

Мрачный, серый, с поджатыми губами, глава нашей делегации оглядел анфиладу комнат, лепнину, бронзу, портьеры — и на скулах у него заходили желваки.

— Мистер Миллер, — сказал он ледяным тоном. — Не будете ли вы любезны объяснить мне, что происходит?

— А что происходит?

— Что? — Он шагнул внутрь и прикрыл за собой дверь. — Вчера в Кремле вы, нарушая все мыслимые правила, суёте министру внутренних дел Советского Союза свои эротические журналы. Сегодня утром вас переселяют в мемориальные апартаменты, в которых, насколько я знаю, ночевали разве что главы государств. Вокруг вас забегала вся гостиница. И, да, я в курсе, что вы сегодня ночью куда-то отлучались из отеля.