Книга Тьма. Том 9, страница 62 – Лео Сухов

— А-а-а, эти всё никак не угомонятся!.. — поиграв желваками, вздохнул Бубен.

— Думаю, они тоже не сами по себе… — честно признался Борьков. — Третья ватага — контрабандисты из Ишима. Тут тоже неясно, кто за ними стоит… Но мне кажется, что ромеи. Правда, это только мои догадки. Не могу быть полностью уверен.

— Веснушкин общался со всеми? — уточнил я. — И куда, кстати, он ходил охотиться в последнюю неделю?

— На запад, кажется, — Борьков пожал плечами. — Но это, скорее, слухи… Сам он ко мне после этого на приём не приходил. А пообщаться в другое время мы не могли. Да вы сами всё в моих записях видели…

— Тогда почему думаешь, что на запад? — уточнил я.

— Ну другие безопасники-то ко мне приходили… — ответил Борьков. — А ещё Веснушкин упоминал, что те люди на западе о чём-то его попросили. Вот только он жаловался, что не знает, как всё провернуть. Со мной даже советовался.

— А чем ты мог ему помочь? — продолжал я допрос.

— Он говорил, ему от Шмырьковой что-то нужно. Он её страшной считал, а она ему глазки строила. Вот Веснушкин и спрашивал, смогу ли я после того, как он дельце провернёт, память ей об этом затереть… — признался Борьков. — Но что конкретно ему нужно было от неё, я вообще не представляю.

Все ниточки сходилось. Если бы не моё жёсткое столкновение с Кожевенниковым и его отделом, записи бы оказались у Шмырьковой. А моё случайное воздействие на местные гнойники привело к тому, что записи Веснушкину добровольно передал Фома Вереницын, к тому моменту убивший жену и решивший бежать с любовницей.

— Судя по довольному лицу, ты узнал, что хотел? — вновь побарабанила пальцами по столу Саша.

— Так точно, твоё высочество! — с широкой улыбкой отозвался я.

— Дай тогда мне с этим засранцем пообщаться! — сложив руки, как очень хорошая девочка, искренне попросила она. — У нас с Бубенцовым и Булатовым так много вопросов!..

Бубен с Арсением, переглянувшись, молча кивнули. Я мешать им не собирался, поэтому спокойно уступил место. Местный гадюшник нам предстояло ещё разгребать и разгребать…

Избушка только снаружи выглядела, как времянка. Внутри же всё было по-взрослому. В хозяйственной пристройке прятался теневой генератор. А в самой избе имелось электрическое освещение, обогрев, большой монитор на стене и даже современная кухня.

Базилеус не удержался и присвистнул. Ливелий промолчал, но скрип его зубов был слышен, наверно, даже в Константинополе.

«Вот приближённые автократороса-то порадовались бы, слыша эти звуки! — проклинатель мысленно оценил реакцию начальника. — Вдвойне обидно, что Ливелий ни себе, ни нам ничего такого не позволял…».

На этой мысли настроение у Базилеуса ухнуло в пропасть. Он прослужил на Руси почти десять лет, и всё это время под началом Ливелия. Суммы денег, которые они получали из империи, конечно, были немаленькие. Однако все они строго шли в дело, которому и он сам, и Ливелий служили не за страх, а за совесть.

Никогда они не позволяли себе снимать очень уж шикарное жильё. И никогда не купались в роскоши за счёт родины. Пожалуй, единственный раз, когда Ливелий позволил себе потратиться — это каюта на злополучном «Автократоросе Леоне Исауре».

Сколько себя помнил Базилеус, на службе ему приходилось довольствоваться малым. Достойные, но скромные комнаты на постоялых дворах и такие же номера в гостиницах. А порой и вовсе шалаши, да убогие русские избушки. И ему даже в голову не приходило, что можно, оказывается, вот так взять и с шиком обставить временное жильё.