Книга Тьма. Том 9, страница 59 – Лео Сухов

Поэтому Борьков выполнял, что ему скажут, и молился, молился, молился…

— Врёшь! — уверенно заявил я, когда менталист дошёл до этого жалобного места в рассказе.

— Я не вру! Честное слово! — чуть не пустив слезу, запротестовал тот.

— Врёшь-врёшь! — не поверил я. — И очень умело врёшь!

— А мне даже любопытно, с чего ты так решил? — с любопытством скосив на меня взгляд, спросил Бубен.

— Ну давай пойдём по порядку. Он, конечно, менталист, и всё такое… Но когда он говорит о молитвах, то глазом в сторону косит, да и вовсе лицо пытается спрятать, — разъяснил я.

— А что мне ещё остаётся делать? — дал петуха обиженный Борьков.

— Да не ори ты! — попросил я, а затем проверил ему шею и грудь, чуть оттянув воротник рубашки. — Верующие, даже такие, как я, которые про веру ничего не знают и в церковь забывают ходить, носят нательный крестик.

Я продемонстрировал серебряную цепочку с крестиком. Борьков засопел, а я благожелательно взглянул на него, мотивируя высказаться:

— Крестик необязательно носить, чтобы уверовать и каждый вечер молиться! — не обманул моих ожиданий он.

Тут уж разулыбались все: Бубен, Саша, Арсений и даже Гаврилов, хотя свежевыпущенному начальнику СБ рано было пока хохотать.

— Ну вот ты, собственно, всё и сказал… — кивнул я.

— Что я сказал? — возмутился менталист. — Без амулетов обойтись можно!

— В… — я чуть не добавил «в этом мире», но удержался, подумал ещё раз и только потом озвучил: — Лишь совсем неверующий может думать, что нательный крестик — просто амулет. И ты, Александр Александрович, своими же словами только что доказал, что ни в какого Бога ты не веришь, и молиться тебе было некому… А может, ты просто язычник?

— А может, и да! — насупился Борьков.

— А может, тебе палец сломать, чтобы стал честнее? — предположил я задумчиво.

— А может… Не, палец не надо! — опомнился менталист.

— Ну и что ты задумал-то, шельмец? Как именно хотел выпутаться? — усмехнулся я, снова усаживаясь на стул, и, заметив, что менталист не собирается сдаваться, продолжил: — Давай я тебе, Александр Александрович, честно скажу, как есть…. То, что ты совершил — это смертная казнь. Воздействие на представителя правящего рода. Верно же?

— Мучительная смертная казнь! — дотошно исправила меня Саша. — Просто казнь — это подарок в твоём положении, Борьков.

— Но, предположим, что ты будешь содействовать расследованию… — сказал я и покосился на Сашу. — Можешь ли ты рассчитывать на снисхождение?

— Федь, а тебе это содействие очень нужно? — спросила Саша с глазами, в которых прямо-таки мелькал длинный пыточный список.

— Ну есть чуть-чуть, твоё высочество!.. — покивал я и состроил расстроенное лицо, чтобы показать, как верноподданнически поддерживаю её в желании жестоко отомстить.

— Ну ладно, тогда может рассчитывать… — кивнула Саша и задумалась. — Если хорошо будет содействовать, можно даже в живых оставить.

— И на каторгу не отправите? — с надеждой спросил Борьков.

— Ну ты совсем, что ли, рехнулся, морда нахальная⁈ — возмутился Бубен. — Каторгу ты себе, в лучшем случае, лет на двести заработал!

Менталист вздохнул и понурился. Это удивительное существо, похоже, даже каторгу воспринимало как очередную работу. Хотя если вдуматься — настолько ли уж он был неправ?

Менталисты — явление редкое. В обучение каждого вкладывается нескромная такая сумма денег. И занимается этим, в основном, царский род. Подозреваю, в тех же Серых землях попадаются менталисты, обучившиеся самостоятельно, ну или просто здесь спрятавшиеся. Однако у меня нет подтверждений этим догадкам.