Книга Тьма. Том 8, страница 54 – Лео Сухов

Мы пошли за ним по серым, лишённым каких-либо украшений коридорам. Ну, если не считать, конечно, за украшение краску на стенах и плитку на полу. Здание «Последнего Рубежа» хоть и выполняло в Хворостово административно-управленческие функции, но было строго утилитарным. Память Андрея подсказывала, что такое бывает, когда главная задача — не дороговизной отделки меряться и не пыль в глаза пускать.

Провожатый привёл нас в помещение, которое с натяжкой можно было назвать столовой. Хотя… Если судить по размерам, это был, скорее, готовящийся к открытию ресторан, разделённый на секции с помощью перегородок.

И здесь, внутри, даже постарались приукрасить утилитарность «Последнего Рубежа». Прямо видно было: расстарались ради высокой гостьи. Столы накрыты белыми скатертями, на них — сервизы и вазочки с искусственными цветами.

А от запахов, витавших в воздухе, у меня невольно началось выделение слюны. Я сглатывал так часто, что даже Авелина в недоумении покосилась на меня.

В одной из секций, за столом у окна — настоящего, хоть и, как я подозревал, бронированного — сидели цесаревна Александра и Арсений Булатов. Саша, как всегда, выглядела так, будто только сошла с обложки журнала «Дворянский вестник». Ни намёка на усталость, идеально подогнанный под точёную фигурку наряд и элегантно собранные огненные волосы.

Булатов, напротив, казался ещё более осунувшимся. То ли их здесь тоже ночью гоняли на отражение атаки, то ли плохо спал из-за множества важных дел. Всё-таки он тут Тайный Приказ представляет. А эти ребята никогда без работы не сидят.

Провожатый подвёл нас к их столу, одному из немногих занятых в обозримом пространстве. Цесаревна тут же подняла взгляд, исполненный знакомой смеси иронии и любопытства:

— Фёдор, Авелина, — произнесла она, откладывая в сторону нож, которым намазывала масло на хлеб. — Присоединяйтесь. Выглядите вы, скажем прямо, так, будто очень бурно провели ночь…

Саша дождалась и возмущённых, и смущённых взглядов. А затем добавила самым что ни на есть невинным голоском:

— В бою. А вы что так смотрите? О чём-то другом подумали?

— А мы подумали о застольях, ваше высочество! — первым нашёлся я. — Но вообще-то мы и не совсем в бою ночь провели. А, скорее, в ожидании боя.

От ароматов еды у меня сводило желудок. И первое, что я сделал, когда сел, подозвал одного из разносчиков, которые старательно курсировали между пустыми, в основном, столами. Не столовая, а прямо полноценный трактир. Впрочем, с подобным я и в Ишиме сталкивался. Да и в лагере под Тоболом была такая же картина.

Я не стал стесняться. Заказал всё, чего желали душа и тело. Авелина, хоть и с большей скромностью, последовала моему примеру. А когда мы закончили перечислять желаемое, я поймал на себе два разных взгляда. Булатов смотрел с лёгким, почти научным интересом, будто сомневался, что живой человек в состоянии всё это съесть на завтрак. А в глазах цесаревны Александры просто плясали весёлые чертики.

— Ну, по крайней мере, вы очень здоровые молодые люди! — заметила она, с усмешкой делая глоток чая из чашки. — Что, совсем не успели позавтракать?

— Даже не пытались! — вернув ей усмешку, признался я. — После дежурства на стене под холодным ветром куда больше хотелось спать.

— Уже слышали, что именно случилось ночью? — уточнил Булатов.