Книга Тьма. Том 8, страница 49 – Лео Сухов

Спросив дорогу у того же гостевого, который, кажется, никогда не спал, мы вышли на улицу. Вечерело. Тусклые фонари отбрасывали на серый бетон жёлтые пятна, создавая жутковатую, но затейливую игру теней.

Хворостово, вначале казавшийся безликой крепостью, при близком рассмотрении выглядел куда живее. Да, вокруг стояли те самые однотипные коробки, но жизнь в них, как выяснилось, била ключом. Из окон доносились запахи готовящейся еды, повсюду слышались обрывки разговоров. На русском, преимущественно. Хотя местных жителей с азиатской внешностью — скуластых, с тёмными глазами — было здесь едва ли не больше, чем славян.

Они попадались повсюду, не обращая на нас, пришлых чужаков, особого внимания. Коренное население отказывалось покидать ставшие неуютными места обитания. И пусть часть этих людей приобщилась к городской культуре, многие до сих пор пытались жить, как тысячелетие назад.

По пути мы прошли мимо своего рода торговых рядов: это были три десятка столов, накрытых клеёнками. Чай в упаковках и россыпью, мутный самогон в пластиковых бутылках, консервы с затёртыми этикетками… А ещё вяленое мясо, от запаха которого Тёма, шедший за нами тенью, недовольно фыркнул, видно, сочтя некачественным.

При этом торговались здесь, судя по увиденному, не на жизнь, а на смерть. И только за монеты или бартер. Никаких тебе цифровых кошельков. Вот такие товарно-денежные отношения на краю света…

«Последний Рубеж» возник перед нами внезапно, ещё и перекрыв собой всё небо. Это была не просто крепость, а монолит, уродливый и бескомпромиссно функциональный. Огромный, в несколько этажей, бетонный параллелепипед, лишённый даже намёка на красоту.

Чего уж там, в нём и окон в привычном понимании не было. Вместо них — амбразуры разного калибра, от узких бойниц для стрелков до широких проёмов, где, судя по всему, стояло что-то посерьёзнее.

Зато входов в «Последний Рубеж» было аж четыре, по одному на каждую сторону света. И каждый представлял собой не ворота, а низкую, укреплённую стальными листами дверь, больше похожую на лаз в бункер.

К ближайшему от нас входу вела короткая, хорошо простреливаемая аллея. Подойдя ближе, мы увидели, что дверь охраняют двое местных ополченцев в полной экипировке, с автоматами на груди и профессионально-бесстрастными лицами. Их взгляды ещё за двадцать шагов неумолимо застыли на нашей семейной группе.

— Пропуск, — голос заговорившего был ровным, без эмоций.

— Пропуска нет, — сказал я, останавливаясь в паре метров от них. — Мне нужно связаться с Арсением Булатовым. Он сотрудник Тайного Приказа. Сообщите ему, что здесь Фёдор Андреевич.

Первый охранник вновь окинул нас взглядом, будто оценивая, какую опасность мы можем представлять, по шкале от одного до десяти. Группа и в самом деле была живописная: я, Авелина и большой угольно-чёрный кот, замерший в тени.

Сделав какие-то выводы, первый охранник кивнул напарнику, и тот остался с нами, держа ствол автомата направленным в землю, а вот палец на скобе. А его товарищ, между тем, отошёл к стене, куда был вмурован переговорный прибор, и, отвернувшись, тихо заговорил в трубку.

Мы ждали. Минута. Две. Авелина стояла спокойно, с интересом осматривая укрепления «Последнего Рубежа». Тёма с энтузиазмом вылизывал себе под хвостом, то и дело меряя охранников взглядом. То ли показывал, кто тут на самом деле главный, то ли решал, достойны ли они лицезреть его гигиенические процедуры.