Книга Тьма. Том 8, страница 46 – Лео Сухов

Я взял лист, изучая каракули. Схема напоминала средневековый город-крепость: узкие улочки, несколько площадей, а в центре — отдельно стоящее бетонное сооружение, подписанное «Цитадель. Последний Рубеж».

— Спасибо, — с искренней благодарностью кивнул я, складывая схему. — Ещё вопрос. Где мне можно найти одного человека? Из новых прибывших.

— Кого именно? — не стал отказывать в лишней услуге Степаныч.

Я открыл рот и задумался, кого назвать. Михаил Дутный и Иван Семёнов стояли совсем близко. И можно было бы сказать про цесаревну: Иван-то, понятное дело, в курсе. А вот Дутный не подозревал о моих высоких связях. И знать ему про них было необязательно.

Поэтому я решил спросить про Арсения Булатова. Тайный Приказ был куда более приземлённым и понятным, чем царский двор. Тем более, о том, что в Тоболе у меня вышла смертоубийственная стычка с другим дворянином, знали многие.

— Арсений Булатов. Сотрудник Тайного Приказа. Его дружина должна была прибыть позавчера или вчера.

Степаныча покивал, вспоминая и морща лоб, а потом всё-таки ответил.

— Их разместили в «Последнем Рубеже», — он уверенно ткнул пальцем в центральную цитадель на плане. — Там нынче всё руководство и всякие… Другие особые гости. Доступ туда ограничен. Попасть внутрь можно по вызову или пропуску. Поэтому скажи тамошней охране у входа, чтобы о тебе доложили.

— Понял. Большое спасибо.

— Не за что!.. — буркнул Степаныч и махнул рукой, прощаясь.

Въезд в Хворостово напоминал попадание в другой мир. Вернее, в его суровую, утилитарную изнанку. Если снаружи ещё оставались намёки на привычные пейзажи — поля, дорога, снег — то внутри нас почти сразу поглотил лабиринт из узких улиц, проложенных между однотипными бетонными коробками.

Серость была всеохватывающей. Серые стены, серые бетонные плиты под колёсами, серое небо в просветах между крышами. Окна в зданиях были маленькими, словно бойницы, а на плоских кровлях виднелись самодельные укрепления и позиции для стрелков. Всё в этом поселении дышало простотой, функциональностью и желанием выжить любой ценой.

Наша колонна медленно ползла по главной артерии этого бетонного муравейника. И на первом же перекрёстке Иван Семёнов, стоя в люке своего вездехода, подал знак.

— Нам сюда, Фёдор Андреевич! — крикнул он, указывая на поворот, куда уже въезжали его машины. — Раненых увозим с собой, пока наш лекарь с ними не закончил. Если что, мы в нашей служебной части рядом с гостиницей «Аист».

— Удачи вам! Спасибо за помощь! — отозвался я, высунувшись из кузова и махнув рукой.

Мы продолжили путь, но ненадолго. Следующим нас покинул Михаил Дутный, которому на посту охраны посоветовали другую стоянку. Его машины, отделившись от колонны, тоже растворились в серых бетонных улицах.

А затем, наконец, и мы добрались до места отдыха. Это оказалась огромная бетонная площадка, окружённая с трёх сторон всё такими же унылыми зданиями. На их первых этажах виднелись суровые, без лишних украшений и завитушек, вывески: «Уют», «Ночлег» и «Уральск».

На стоянке хватало машин, и некоторые почему-то занимали сразу пару мест. Эту странность мне объяснил Слава, как оказалось, уже видевший подобное.

— Места в обрез. Если все подбитые машины починят и привезут сюда, получится давка. Вот и занимают заранее, чтобы потом не воевать за стоянку.