Книга Тьма. Том 8, страница 27 – Лео Сухов

— Палатка горит! — раздался чей-то крик.

Пожар добавил бардака, но он же, по иронии судьбы, сыграл нам на руку. Ослеплённые ярким пламенем, волки на мгновение замешкались. А мои бойцы, наоборот, получили преимущество.

Тёму я в этой суматохе не видел. Лишь мельком заметил на крыше одного из грузовиков. Он сидел, обернув хвост вокруг лап, и, кажется, следил за происходящим. Не нападал, не шипел. Просто наблюдал, будто оценивая общую картину боя.

Через несколько минут, показавшихся вечностью, всё было закончено. Последние волки, прорвавшиеся за купол, были добиты. Те, что остались снаружи, отхлынули от лагеря, растворившись в темноте так же внезапно, как и появились. Брешь в щите, словно затянув рану, практически закрылась.

Наступившая тишина была оглушительной. Нарушал её лишь треск горящих палаток да тяжёлое дыхание людей.

— Тушите, блин, так вас и разэдак!.. — прозвучал раздосадованный крик Славы.

И бойцы бросились тушить. Конечно, горящие палатки было не спасти, но оставалась надежда, что вещи внутри и соседние укрытия не так сильно пострадают.

Я окинул взглядом лагерь. Картина была удручающей. Сбитые палатки, разбросанное снаряжение, пятна крови на снегу… И повсюду туши здоровенных волков размером с лошадь. Их неестественно длинные лапы судорожно подёргивались, а удлинённые морды бессильно щёлкали челюстями в последней попытке кого-нибудь укусить.

Ко мне подошёл Давид с лицом, испачканным сажей.

— Потери? — коротко спросил я.

— Трое легкораненых, укусы, царапины… Один тяжелее: выхватили кусок бедра. И четыре палатки потеряно.

Я кивнул, продолжая осматривать лагерь и бойцов. Потери были ещё приемлемы. Неприемлем был бардак, который мы здесь устроили.

— Отработайте отражение ночного нападения, — сказал я. — Сегодня вышло прямо вот… Так себе…

— Согласен, — кивнул Давид.

Адреналин схлынул, оставив щемящую усталость и едкий запах гари. Лагерь напоминал разворошённый муравейник. Бойцы, ещё на взводе, но уже без паники ликвидировали последствия. Кто-то забрасывал огонь снегом, кто-то складывал уцелевшие вещи.

Раненых перевязали, уложили отдыхать.

Разведчики принялись разделывать туши. Работали молча и быстро, со сноровкой бывалых охотников. Мясо — в одну кучу, шкуры — в другую. Ценность у добычи, может, и не слишком большая, но хоть какая-то…

— Местные возьмут, — раздался сзади спокойный голос Бархана, который по снегу ходил практически бесшумно. — Нужно в пути будет охранение выставить. Волки, к тому же, изменённые, очень мстительные. У нас есть снегоходы. Если скажете собирать, к утру управимся.

— Собирайте, конечно, — согласился Давид. — Они у вас на чём?

— На дизеле, как и грузовики, — ответил Бархан. — Пойду отправлю ребят в дозор вокруг лагеря…

Его разведчики, будто тени, скользнули обратно к кромке леса. Те, кто остался в лагере, тем временем, вытаскивали из своего транспорта какие-то конструкции. Моторы, лыжи, каркас, жёсткие сёдла… Я ещё не отправился досыпать, как первый снегоход уже чихнул и, выплюнув сизый дым, завёлся.

Рассвет застал нас в дороге. Колонна грузовиков с грохотом продиралась через предтаёжные холмы. После ночного побоища на тряску и холод никто больше не роптал. Люди молчали, вглядываясь в подёрнутый утренней дымкой лес по сторонам дороги. Каждый сугроб, каждая тень между деревьями казалась угрозой. Авелина, бледная и невыспавшаяся, сидела в своём кресле, сжимая одной рукой короб с артефактом, а другой Тёму.