Книга Тьма. Том 8, страница 26 – Лео Сухов

— Долбаный цирк с конями… — процедил я сквозь зубы, чувствуя, как глаза начинают ныть от постоянного напряжения. — Хитроволки, блин…

Авелина, вылезшая из палатки, неподвижно стояла рядом. И тоже глядела на зверей, нервно покусывая губы.

— Лин, как щит? — спросил я.

— Держится, — коротко бросила она, не отрывая взгляда от темноты, где метались четвероногие тени. — Федь, они же явно нас изматывают…

Так, наверно, и было. Прошло, наверно, уже с полчаса этой утомительной пляски. Волки перемещались по периметру, то и дело провоцируя бойцов на бесполезные очереди. Изредка особо удачливый дружинник срезал очередного зверя, и окровавленное тело оставалось лежать на снегу, вместе с другими лесными неудачниками.

А потом они ударили с севера. Ударили смело, будто собирались прорвать защиту. Подняв вой, визг и яростный скрежет когтей по щиту, не обращая внимания на гибель товарищей, где-то с десяток волков с бешеной энергией бросился на штурм.

— Сюда! Нужна поддержка! — крикнул кто-то из дружинников.

То ли испугался, то ли запаниковал. И не успели Давид или Слава одёрнуть остальных, как большая часть бойцов с центральных позиций рванула на помощь.

Но это была ловушка.

В тот самый момент, когда внимание было приковано к ложной атаке, с юга, со стороны дороги, в гнетущей тишине показались волки. И не десяток, а все оставшиеся полтораста голов. Молчаливая лавина плоти и ярости. Они не подбегали — они летели, как одно целое. И с разбегу врезались в щит Авелины одним сплочённым ударом.

Я успел среагировать на крик кого-то из бойцов на юге. Оказалось, что стая, видимо, учуяв слабину, атаковала самую потрёпанную часть плетения. Некоторые связки там «подустали» от предыдущих ударов, а когда молчаливая серая масса навалилась, щит начал расходиться по швам, как рвущаяся ткань.

Нет, купол не исчез полностью, и родовой артефакт Авелины даже начал затягивать брешь… Но несколько десятков тварей успело проскочить, серой волной хлынув внутрь периметра.

Начался ад.

Первые ряды волков с размаху врезались в борта грузовиков. Здоровенные морды сунулись под днище и вдоль бортов, с хищной грацией обтекая машины. Бойцы, вынужденные отступать к середине лагеря, открыли шквальный огонь почти в упор. Вспышки выстрелов ослепляли, грохот стоял оглушительный. Кто-то из моих парней кричал, кто-то ругался, кто-то молча отстреливался, отступая шаг за шагом.

Я принялся плести свои огненные шары, запуская их сразу роями. Такой подлости от людей волки явно не ожидали. Пуль они не боялись: то ли уже были знакомы, то ли просто не слишком понимали невидимую смерть. А вот огненные шарики, которые испаряли влагу и палили шерсть — это было для них страшно.

Те, кому не повезло получить огненным шариком, начинали выть и кататься по земле, стараясь сбить пламя. В какой-то момент хаос среди ворвавшихся тварей достиг пика. Они, привыкшие к тому, что на открытом пространстве всегда можно отступить, попали в ловушку. Очутились в тесноте, под шквальным огнём и жёсткой магической атакой.

Желание загрызть всех двуногих сменилось паникой. Те, что были сзади, ещё пытались лезть в затягивающуюся прореху. А те, что внутри, уже метались в поисках выхода или укрытия.

Но огонь — оружие обоюдоострое. Один из загоревшихся волков задел палатку, и брезент вспыхнул мгновенно, словно его облили бензином. Яркое зарево осветило всю нашу площадку, отбрасывая на снег пляшущие тени.