Книга Тьма. Том 8, страница 22 – Лео Сухов

В итоге, мы просто заперлись в комнате, а там уже боролись со скукой, как могли. До тех пор, пока вечером в нашу дверь не постучали. Ровно три раза, чётко и сухо. На пороге стоял посыльный из штаба, молодой ратник с бесстрастным лицом. Без лишних слов он вручил мне плотный пакет из грубой серой бумаги и, развернувшись, так же молча ушёл.

Вернувшись в комнату, я разорвал пакет. Внутри лежала пачка документов. Схемы движения всех отрядов зачистки, испещрённые условными знаками. Отдельный лист с нашим маршрутом, разбитым на отрезки. На нём, кстати, были предусмотрительно обозначены точки привалов и ночёвок — крохотные островки относительной безопасности.

А в самом низу стопки бумаг — лаконичный отпечатанный приказ: «Отряду Седовых-Покровских выдвинуться 20.03.2034 в 14:00, в конце первой волны».

Утро началось с нарастающего гула моторов и командных криков. Лагерь гудел, как растревоженный улей, готовясь выпустить рой. Воздух был пропитан запахом выхлопов, оружейной смазки и всеобщего нервного напряжения.

Мои дружинники к сборам присоединились после завтрака. Как и разведчики Бархана, они носили к грузовикам ящики с патронами и снарядами, штабелями укладывая в кузова.

Кислый крутился возле нашей машины, в сотый раз проверяя работу всех узлов. В это же время Давид вёл свою, невидимую для большинства, но жизненно важную войну. Из раскрытого помещения Тылового Приказа доносился то его взвинченный голос, то казённые равнодушные интонации дьяков.

— Да вы не повредились ли мозгами? — едва не рычал Давид. — С этим запасом мы только до первого болота дотянем! А дальше что, на одной теньке и благих намерениях⁈ Вы хоть знаете, что в здешних лесах творится?

В ответ раздавался тихий занудный голос, вещавший про утверждённые количества. Но Давид не сдавался. В ход пошли намёки на «особые поручения его светлости», ссылки на боевые потери, которые надо заранее компенсировать — ну и, видимо, какие-то сугубо личные договорённости. Возможно, подкреплённые парой-тройкой бутылочек арбуна из наших домашних запасов, которые Давид, как я видел, привёз с собой.

В конце концов, Мережковскому-таки удалось выцарапать лишнюю бочку солярки и несколько дополнительных ящиков консервов. А наши ребята, с видом заправских контрабандистов, тут же загрузили добычу в самый центр кузова и прикрыли брезентом.

К полудню, когда солнце поднялось над крышами, всё было готово. Колонна наших грузовиков, с рёвом проскочив через лагерь, выехала на улицы Тобола.

Мы проезжали мимо безликих зданий окраин, мимо зашторенных окон, из-за которых, казалось, за нами следили десятки глаз. Город словно выдыхал нас из себя, отторгая и направляя к самой своей страшной границе.

И вот впереди, перекрывая горизонт, выросла она. Громада вала. Это было колоссальное сооружение. Вал только на словах, а на деле — целый инженерный комплекс. Высокий земляной холм, укреплённый монолитными бетонными плитами, на которых где-то снаружи остались шрамы от когтей и кислоты неведомых тварей.

По гребню вала шли зубчатые парапеты, за которыми угадывались амбразуры огневых точек. А над дорогой нависали многоярусные башни, похожие на гнёзда стервятников, с пулемётными гнёздами и орудийными площадками.

Всё здесь, от формы бойниц до угла наклона «ежей», было продумано с одной целью. Создать многослойную смертоносную защиту, способную остановить любую тварь, выползающую из Серых земель.