Книга Тьма. Том 8, страница 141 – Лео Сухов

На самом деле, острой необходимости кого-то допрашивать не было. Но для Синякина это была дополнительная проверка. Если он участвовал в подставе, то постарается пленников либо убить, либо «нечаянно» упустить. Как минимум, того или тех, кто может что-то важное рассказать. И тогда я буду с гарантией знать, что он предатель и готов ударить в спину.

Если же всех пленников доставят в целости… Да нет, я всё равно Синякину до конца не поверю. Ведь может быть и так, что среди взятых молодчиков нет ни одного, кто реально что-то знает.

Но Синякин показал себя с лучшей стороны. Для начала повернулся к своим людям и приказал опустить оружие. А затем отправил десяток бойцов за пленниками. Сам же остался с нами, и все вместе мы вернулись в комнату со спальниками, жаровней и чёртовым телефоном.

Обычный телефон… Старомодная трубка, квадратный корпус из усиленного пластика. Такой хоть об стену кидай, он ни за что не сломается. В отсеке питания — три усиленных батарейки. Защитное плетение от избыточной теньки работает на кристалле на тысячу капель. Кристалл, к слову, разряжен уже на треть.

Я поднял трубку и, послушав шумы, нажал на первую кнопку. Вызов прошёл почти сразу, но отвечать на том конце провода никто не спешил. Спустя пару минут ожидания я опустил трубку, сбрасывая звонок. А затем снова её поднял с рычажка и нажал вторую кнопку.

На этот раз ответили почти сразу.

— И что там у вас? — раздражённо проворчал мужской голос.

Мне лично он был незнаком, но хотелось бы поточнее проверить… И я протянул трубку спутникам, предлагая самим опознать мужчину на том конце провода.

— Чего звоним, придурки? — вновь громко спросила трубка.

Цесаревна нахмурилась и пожала плечами. Мол, понятия не имею, кто это такой в трубке орёт.

— Чего вызывали-то⁈.. Котельников, ты, что ль?

А побледневший Синякин взял у меня трубку и поднёс к уху, отчего следующие пару фраз неизвестного я не слышал. И только когда безопасник оторвал трубку от уха, вернув мне, я услышал окончание речи:

— … А будете отрывать от дел, спущусь и лично вас сгною, поняли меня, придурки⁈..

Я повесил трубку, прерывая вызов, и выразительно посмотрел на Синякина. А тот, бедняга, был сам не свой: то бледнел, то краснел, то пятнами шёл. Будто не мог определиться, что делать: сгореть со стыда или провалиться ещё глубже под землю.

— Это Сырколодезный, мой начальник, — наконец, признался он.

— Вернусь, и лично в петлю суну этого Сырколодезного! Своими руками! — сверкая зелёными очами, пообещала Саша. — И Проскурятина! Сгною! Но сначала повешу!..

Чем-то она сейчас напоминала грозных родственников. Видимо, начинала впадать в фамильную ярость. Я же поднял трубку и нажал третью кнопку. И снова пошёл вызов. Только на этот раз мне ответил довольно молодой голос:

— Дело сделано, Котёл?

— Ага, — ответил я.

— Тогда шуруйте техничкой до нас! Закроемся, и пусть эти уроды пытаются нас выкурить!

Я повесил трубку и обвёл взглядом спутников, начиная с Синякина:

— Итак, в вашем городе, Артём Михайлович, действует какое-то сообщество молодняка, которое сначала устраивает неудачное покушение на цесаревну… К слову, удачным оно быть и не могло, потому что её высочество за себя постоять умеет, да и с охраной путешествует… Затем гостей с Большой земли отправляют за этим же молодняком в подземелья, откуда есть все шансы не вернуться, — я замолчал. — А там оказывается, что в подземелье у молодняка налажена проводная связь между двумя отрядами — раз. С вашим глубоко неуважаемым начальником — два. При этом, как я только что услышал, молодняк задумал очередное дело…